Гуннора. Возлюбленная викинга - страница 51
Гуннора ощутила это на себе уже на следующий день. Воины герцога привезли ко двору ее сестер, но, похоже, не объяснили им, что к чему. Вивея не могла прийти в себя от ужаса, а Дювелина рыдала, но прежде чем Гуннора успела утешить их, детьми занялась одна из женщин, Хонильда. Она взяла Дювелину на руки и принялась кормить девочку овсяной кашей, подслащенной медом. Попробовав непривычное лакомство, Дювелина перестала плакать. Вивея уже не казалась такой напуганной, она потрясенно смотрела на наряд женщины. Хонильда, заметив ее взгляд, улыбнулась.
— Мое платье сшито из шелка, привезенного из далекой страны на востоке, и оторочено мехом медведя, который жил в далекой стране на севере.
— Можно потрогать?
Женщина кивнула, и Вивея потянулась к ней, но Гуннора успела перехватить ее ручку.
— Извини, — поспешно сказала она.
Гуннора говорила резко и неприветливо, но Хонильду это не смутило.
— Все в порядке! — воскликнула она. — Мы живем здесь все вместе и рады твоим сестрам, как и тебе. Ты ведь не хочешь посеять в нашей башне раздор, верно?
Гуннора поспешно покачала головой, но постаралась поскорее оттащить малышек в угол.
— Почему мы здесь? — спросила Вивея.
— Тот мужчина в лесу, который расспрашивал вас, где я живу… Он вернулся?
Вивея кивнула.
— Он говорил с Сейнфредой и Замо, но никто не рассказал ему, кто ты такая. Он очень разозлился, но тут приехали эти воины и увезли нас.
Гуннора вздохнула. Может быть, это отпугнет того христианина? Она надеялась, что с Сейнфредой все в порядке.
Ей хотелось попросить Ричарда, чтобы тот отправил своих воинов в лес на тот случай, если Сейнфреде понадобится защита, но нельзя было испытывать его терпение. Гуннора решила довольствоваться тем, что ее младшие сестры с ней, в безопасности.
Первые дни в Руане прошли как во сне. Ричард больше не звал ее к себе — впоследствии Гуннора узнала, что он отправился в одну из провинций Нормандии, чтобы уладить спор между двумя рыцарями. Ей ничего не оставалось, как проводить время с другими женщинами, не только любовницами герцога, но и служанками и дочерьми высокопоставленных чиновников и рыцарей. Все эти девушки жили при дворе. Их мир был очень громким, в женских покоях царил непрерывный гул, как в пчелином улье. Гуннора не понимала, как можно все время говорить о всяких глупостях. Все разговоры тут вертелись вокруг тканей и украшений, платьев и лошадей, рыцарей и священников, а главное — вокруг Ричарда.
В лесу достаточно было лишь нескольких слов, да и те не нужно было произносить, только писать рунами. Тут же речь переставала быть сокровищем, на нее не скупились.
Гуннора обычно молчала. Она не хотела умножать слова без надобности и не отвечала на расспросы других девушек о том, кто она и где встретила Ричарда. Но со временем датчанка смягчилась. Она поняла, что девушки болтают так много не по глупости своей, а от скуки. Им нечем было заняться. Служанки и рабыни готовили еду и убирали комнаты, благородные же могли развеяться только болтовней. Кроме того, они пряли и ухаживали за своим телом, и это им очень нравилось. Почти каждый день девушки ходили в термы. Там можно было пропотеть, как в банях у Гунноры на родине. В небольших комнатках разводили огонь из торфа и поливали камни на полу водой. Конечно, термы были намного больше бань, но пара там было не меньше. Гунноре нравилось сидеть здесь, наслаждаясь теплом. Ее тело расслабилось, и девушке захотелось поговорить.
— И тут вы моетесь каждый день? — удивленно сказала она.
Одна из женщин рассмеялась.
— Ну конечно. Говорят, что северяне грубы и неотесанны, но даже франкские женщины признают, что норманны чистоплотнее франков.
— Викинги, которые поселились в Англии, — вмешалась другая, — еще чистоплотнее. Говорят, что они не только моются каждый день, но и переодеваются в чистое, чтобы понравиться англичанкам.
Гуннора постаралась запомнить это название, чтобы потом узнать, где же находится эта самая Англия. Но сейчас ей было важнее побольше узнать о герцоге и его окружении. Она начала расспрашивать об этом товарок, и их вечная болтовня перестала ее раздражать. Благодаря им она могла обрести ответы на свои вопросы.
Женщины рассказали ей, что советника герцога, седовласого старика, которого она видела в комнате в башне, зовут Арвид. А Матильда, помощница пономаря, как оказалось, приходилась ему женой. Они уже очень давно служили Ричарду, а их дочь Альруна была той самой девушкой, столь неприветливо встретившей Гуннору в замке. Альруна не была любовницей Ричарда, он относился к ней как к родственнице, и все полагали, что вскоре она выйдет замуж за кого-то из его лучших рыцарей. Некоторые считали, что этим воином станет Арфаст, но в последнее время их почему-то не видели вместе. Собственно говоря, Альруна вообще перестала показываться на людях.
— Альруна очень странная, — как-то сказала ей Хонильда.
— Почему? — спросила Гуннора.
— Она не ходит на рынок. В Руане очень большой рынок, знаешь ли. Сюда привозят товары со всего мира — шерсть из Фрисландии, белое вино с берегов Рейна, франкское стекло, бархат из Византии. Но Альруну все это не интересует.
Гуннору это тоже не интересовало, но она кивнула. Судя по тому, с каким восторгом говорила Хонильда, этот рынок был прекрасным местом.
— А герцог Ричард?
— В смысле?
— Чем он интересуется?
— Он же герцог, управляет своими землями. У него хлопот хватает. Нужно оберегать здешние леса, следить за тем, чтобы все вовремя платили подати и придерживались законов. По его приказу при дворе чеканят монеты. Ну и, конечно, он защищает границы Нормандии от врагов.
