Гуннора. Возлюбленная викинга - страница 57

Гонец, прибывший из Дании, привез Агнарру добрые вести.

— Король Харальд не готов исполнить просьбу Ричарда и вмешаться в войну с франками, он говорит, что слишком стар для этого. Но он пришлет Ричарду флот из сорока кораблей. Они отчалят от берегов Дании весной.

Даже его мать задержала дыхание. Пока что зима сковывала землю ледяными цепями, но когда-нибудь снег растает и начнется капель.

«Сорок кораблей, — думал Агнарр. — Несколько сотен человек. Если мне удастся убедить хотя бы половину из них в том, что Ричард — плохой правитель, а я стану лучшим, ситуация переменится».

— Куда они приплывут?

— В Жефосс.

— Значит, мы должны быть там, когда они причалят.

Больше Агнарр ничего не сказал, но все и так понимали, что он имеет в виду. Нужно убедить этих хорошо вооруженных воинов присоединиться к восстанию. Нужно пообещать им земли, женщин, рабов, скот. Этим можно соблазнить любого мужчину. К тому же кто не захочет служить победителю? А Агнарр собирался победить. Он вскинул руку и издал триумфальный крик, и воины завопили в ответ. Их вопль заглушил хрип матери.

Когда вновь воцарилась тишина, Агнарр сказал:

— Но помните, мало ждать датчан в Жефоссе. Важно узнать, кто при дворе Ричарда мог бы стать нашим союзником. Наверняка не все там довольны тем, как Ричард управляет страной. Его враги — наши друзья. И кто бы ни посоветовал ему обратиться за помощью к королю Харальду, он пожалеет об этом.

«Ричард утратит власть, — подумал он. — А я ее обрету. Я стану новым герцогом Нормандии, и весть об этом дойдет до царства Хель, до всех этих жалких мертвецов, умерших столь бесчестной смертью, что Один не принял их в своем роскошном зале в Валгалле. В Валгалле холодно, но в Хельхейме еще холоднее. Берит пожалеет о том, что предпочла умереть, а не стать моей женой. Тени, бесцельно блуждающие в Хельхейме, перестанут горевать о своей судьбе и посмеются над Берит. И только черноволосая датчанка не станет смеяться, когда попадет в их царство. “Бойтесь его”, — скажет она, и глаза ее расширятся от ужаса, волосы встанут дыбом, а залитая кровью грудь заколышется. Бойтесь Агнарра!»

Фекан

996 год

Они спрятались от монахов в кладовой, среди бочек с репой и связок засоленной рыбы. Главное, что тут они были в безопасности. Брат Реми и брат Уэн бесцельно покружили во дворе и вновь вернулись в замок. Агнесса была этому очень рада — она уже замерзла, а Эмма брезгливо морщилась, страдая от резкого запаха.

— Давай уйдем отсюда! Воняет мерзостно.

Агнесса напряглась.

— Но что, если они вернутся во двор… Найдут этот свиток… Что, если они…

— Ах, перестань! Что они смогут сделать с моей мамой и братом?

— Ты что, меня не слушала? От этого зависит будущее Нормандии!

Эмма отмахнулась.

— Я в это поверю только тогда, когда узнаю, что означают эти символы.

— Но как мы это выясним?

Девочки опять присмотрелись к свитку. Теперь письмена уже не казались такими странными и пугающими, но оставались не менее загадочными.

— Ты говорила, это колдовство, — пробормотала Агнесса.

Эмма кивнула. Ее лицо было уже не таким блед ным.

— Вот бы узнать, на кого направлены эти чары! — воскликнула она.

— Откуда ты вообще знаешь, что…

— Это руны, — объяснила Эмма. — Я как-то слышала, что есть шестнадцать разных рун; некоторые говорят, их двадцать четыре.

— Ты хоть одну знаешь?

Эмме нравилось строить из себя всезнайку, но теперь и ей пришлось покачать головой. Агнессе становилось все любопытнее. Как это, наверное, восхитительно — обладать знанием, доступным лишь немногим посвященным! А если благодаря этим рунам можно творить чары…

Не то чтобы она хотела кому-то навредить. Но вдруг можно наколдовать себе новые платья? Развеять густой дым? Вдруг можно помочь герцогу, чтобы он прожил подольше?

С другой стороны, мама говорила, что герцог уже стар, он прожил хорошую жизнь, а теперь пришло ему время отправиться к Господу, и этого не нужно бояться.

Как бы то ни было, можно было бы воспользоваться чарами, чтобы наказать брата Реми и брата Уэна за их коварство. Наверное, Эмма права и пришло время выйти отсюда.

Пока Агнесса размышляла, выходить им из кладовой или нет, Эмма вдруг пихнула ее в бок.

— Смотри! Эти символы все время повторяются.

Агнесса присмотрелась. Действительно, Эмма была права.

— И что это значит?

— Что это имя, глупенькая!

Агнесса прищурилась.

— И вовсе я не глупая. Не глупее тебя. Ты же тоже не умеешь читать руны.

— Зато знаю человека, который умеет! — торжествующе воскликнула Эмма.

Агнесса тут же позабыла об обиде. Кто при дворе умел читать руны? Кто сможет открыть им тайну герцогини?

Девочка до сих пор не могла поверить в то, что гер цогиня пользовалась чарами, но раз она хранила какую-то тайну — опасную тайну! — значит, она была не столь уж благочестива, как полагали остальные.

Эмма прижала свиток к груди.

— Пойдем, я знаю, где найти ее.

— Но монахи…

— Монахи не осмелятся заговорить с дочерью герцога, который лежит при смерти. Вот увидишь, я все улажу.

Агнессе пришлось признать, что приятно выполнять чьи-то приказы, приятно, что решение не нужно принимать самой. Но девочке втайне хотелось быть увереннее, не так бояться. Она и сама желала бы повелевать людьми, а не оставаться маленькой послушной Агнессочкой, которая так боится всего запретного. Думая об этом, девочка последовала за подругой во двор.