Цена крови - страница 116

На лице Эдмунда отразились недоверие и отвращение одновременно.

– Боже мой, какой же ты дурак! Что ты там делал? Затащил какую-то служанку в постель к архиепископу?

– Она сама этого хотела, – возразил Эдвиг, – а комната была пуста! Откуда мне было знать, что туда ворвется Эльфех, который чуть в обморок не грохнулся при виде моей славной голой задницы? – И он расхохотался пронзительным пьяным смехом.

Эдмунд выразительно посмотрел на Этельстана:

– Может, мне врезать ему? Если он отключится, нам по крайней мере не придется его слушать.

– Судя по его виду, он и сам достаточно скоро отключится. А я хочу узнать, что ему известно о предложении мира. Эдвиг! Какие условия перемирия король предложил Торкеллу?

– Обычные отвратительные условия, – ответил Эдвиг и, казалось, даже немного протрезвел. – Двадцать четыре тысячи фунтов серебра и провизию на всю зиму. Взамен они должны убраться отсюда, как только вскроются ото льда морские пути, и поклясться, что больше никогда не вернутся снова.

– Чтобы достичь этого, потребуется больше, чем двадцать четыре тысячи фунтов серебра, – раздраженно бросил Этельстан. – Торкелл уже поставил нас на колени и прекрасно понимает это.

– Но это же и так гигантская сумма денег! – возразил Эдмунд.

– И все же он потребует еще больше, – сказал Этельстан, – а король будет вынужден заплатить.

Эдвиг сел и сбросил ноги на пол.

– Этельстан, по-видимому, прав, – сказал он, слегка покачиваясь. – Но приободритесь: есть и кое-какие хорошие новости. Наш северный друг Моркар нашел леди Эльгиву.

– Дьявол это, а не леди, – сказал Эдмунд. – И где же она?

Эдвиг снова поднял чашу, как для тоста.

– Умерла и похоронена на церковном кладбище в Линдсее.

Этельстан перехватил взгляд Эдмунда: похоже, что они одновременно подумали об одном и том же. Была ли Эльгива убита по приказу короля?

– Каким образом она умерла? – спросил Этельстан.

– Во время мора. Божья карающая рука в действии, – сказал Эдвиг, насмешливым жестом перекрестив воздух. – Она отправилась к своей кузине – как там ее? Ну, жена Сиферта? Такая высокая, с большими глазами?

– Альдит, – пробормотал Эдмунд. – Ее зовут Альдит.

Эдвиг щелкнул пальцами:

– Точно! Итак, Эльгива поехала прошлой зимой к своей кузине, заболела там и умерла вместе с половиной местных домочадцев. Эта самая кузина до последнего времени все скрывала, и Сиферту лишь недавно удалось это из нее вытащить. Похоже, он сам сейчас болеет, так что новость привез Моркар. Не повезло Сиферту, поскольку за это король отвалил его брату прекрасный надел земли в Пяти городах.

– Как будто ему нужна эта земля! – заметил Эдмунд. – Им с Сифертом там принадлежит практически все. А теперь к ним еще отойдут и земли, которые раньше принадлежали Эльгиве.

– За эти земли им придется платить налог, – напомнил ему Этельстан. Его отец был большим мастером обменивать землю на серебро и золото – один из немногочисленных его талантов.

– А налоги там будут немалые, – согласился Эдвиг, неуверенно вставая, чтобы налить себя эля. – Король, вероятно, постарается выжать все до последнего пенни, с каждого хайда английской земли, лишь бы спровадить отсюда датчан.

– Его таны еще взвоют от этого, – сказал Эдмунд.

Эдвиг вновь рассмеялся:

– Да уж, взвоют обязательно, жалкие трусы! Вы сами увидите их в зале королевского дворца. Эта зала сейчас напоминает псарню, забитую разъяренными рычащими собаками. Лают друг на друга по поводу того, как лучше остановить датских мерзавцев, но ни один не горит желанием поднять свой меч против них. Король проклинает их, проклинает дьявола, проклинает даже Бога, – но, конечно, не в присутствии духовенства. – Он сделал большой глоток из своей чаши и расплескал эль, когда вновь тяжело рухнул на кровать. – Он проклял бедного Ульфкителя за то, что тот проиграл битву при Рингмире. Кричал, что нашу сестру понапрасну отдали за этого лорда из Восточной Англии, у которого не хватило ума умереть после того, как он проиграл сражение, и он даже угрожал отобрать у него Эльфу и отдать ее за кого-нибудь другого. – Он снова помахал своей чашей. – Ваш приезд, милорды, будет встречен с большой радостью, обещаю вам, – новое мясо, на которое смогут накинуться эти псы. Будьте готовы к тому, что они попьют вашей крови.

Этельстан нахмурился и встал. Он уже услышал от Эдвига все, что хотел.

– Спасибо за предупреждение, – сказал он и повернулся к Эдмунду. – Думаю, пора дать знать королю и своре его псов, что мы уже здесь.

Глава 28

Декабрь 1010 года

Кингсхольм, Глостершир

Этельред внимательно изучал стоявшего перед ним человека – архиепископа, королевского эмиссара, его советника на протяжении многих лет. Затем он перевел взгляд с усталого лица Эльфеха на массивный золотой крест у него на груди и епископский посох с инкрустацией из серебра и золота, на который тот опирался.

Боже милостивый! Если бы этот человек вырядился подобным образом и встречаясь с Торкеллом, датчане удвоили бы сумму требуемой дани и при этом еще и посчитали бы, что их надули.

Почувствовав себя неуютно, он перевел взгляд с архиепископа на остальных, кто собрался в королевской зале, – своих родственников и ближайших советников. Эдвард, наследник трона, сидел по правую сторону от помоста, разодетый в золото, соперничающее с нарядом архиепископа. «Эдит постаралась, – догадался он, – и очень глупо поступила».

Напротив Эдварда в левой половине залы сидела Эмма, одетая в темное платье, более подходящее к данному случаю: единственным украшением на ней была серебристая вуаль, скрывавшая ее красивые волосы. Рядом с ней, потупив глаза и избегая взгляда короля, сидели его дочери. Он отдал их замуж за влиятельных людей; вероятно, они побаивались предстоящей стычки между их мужьями и отцом, которая вполне могла произойти. Но Этельред всю жизнь осыпал их золотом, и, если они хотели доказать ему свою благодарность, им следовало определиться, на чьей стороне окажется их преданность в этой ситуации.