Цена крови - страница 71
– И вы, разумеется, один из них, – сказала она. – Значит, вам придется уехать?
– Чтобы попасть на этот совет, – сказал он, – мне придется выехать отсюда завтра на рассвете.
В его голосе она услышала нотки нерешительности и покачала головой.
– Милорд, – сказала она, – вы обязательно должны присутствовать на этом совете. Это приказ короля. У вас нет выбора.
Он словно отмахнулся от ее слов.
– Вы – королева, жена Этельреда, которая ждет рождения его ребенка, – ответил он. – Никто и слова не скажет, если я останусь здесь, чтобы обеспечить вам надежную защиту.
Она взглянула ему в глаза, и то, что она там увидела, одновременно и утешило, и встревожило ее. Он готов нарушить приказ отца, если она попросит его об этом. Но она не могла этого сделать. Этельстан нужен в другом месте. Эти несколько недель, пока она находилась в своем дворце, в удобстве и в безопасности, на юге калечили и убивали мужчин, насиловали их жен и дочерей, детей уводили в рабство, многие семьи потеряли крышу над головой и все свое имущество. Чтобы справиться с этим врагом, королю необходимы все возможные средства.
– Свое слово скажет король, – напомнила она ему. – Я не могу просить вас остаться, когда он приказывает ехать к нему. А Лондон, как вы сами мне об этом говорили, и так хорошо защищен, независимо от того, кто командует обороной.
– Эти слова были произнесены до того, как я увидел датскую армию, – хмурясь, сказал он. – Если они захотят, у них хватит кораблей, чтобы задушить этот город, даже не вступая в открытое сражение. Они уже контролируют порт в Сандвиче, а в данный момент их флот продвигается в направлении Солента. Наша прибрежная торговля уже сильно страдает от этого. Если они пошлют свои суда блокировать Лондон, они могут просто выгнать нас отсюда голодом. Так что оставлять вас одну и без защиты…
– В их намерения не входит морить нас голодом, – возразила она. – Все, что им нужно, это награбленные трофеи – серебро, золото, рабы, товары, которые они могли бы продать или использовать в своих целях. Ими, без сомнения, руководят лишь корыстные интересы.
Он провел рукой по волосам и принялся расхаживать по часовне.
– Эта армия существенно отличается от той, с какой мы сталкивались в прошлом. Даже того войска, которое два года назад выставил против нас Тостиг. Командует ими человек по имени Торкелл, и, если правда хотя бы половина из того, что о нем говорят, он очень искусный военачальник, какого раньше мы не встречали. Его армия состоит не из головорезов, рекрутированных по припортовым трущобам. Это испытанные и проверенные в деле бойцы. Вопрос лишь в том, чего они в действительности хотят? Чего хочет этот Торкелл?
– Что бы это ни было, – сказала она, – ищет он это в южных графствах. И люди там нуждаются в вашей помощи. – Она нашла его руки и крепко сжала их в своих ладонях. – Королю нужно знать ваше мнение. Езжайте к нему. В этом сейчас состоит ваш долг.
Она пристально смотрела на него: золотистые волосы, голубизна глаз, какой она не встречала ни у одного человека в мире, нежный изгиб губ, обрамленных красивой, аккуратно подстриженной бородой. Она сохранит этот образ глубоко в своем сердце на все то время, пока он будет вдали от нее.
Один долгий миг они смотрели друг на друга, а потом он привлек ее в свои объятья, так что ее голова легла ему на плечо. Несколько ударов сердца она просто позволяла ему удерживать себя, пока сама набиралась сил в надежном убежище его рук. Этот момент она украла у времени, ей хотелось в полной мере насладиться им, потому что она не знала, повторится ли это еще хоть когда-нибудь.
– Я боюсь не за Лондон, – прошептал он, – а за вас. Обещайте, что пошлете мне весточку, если я буду вам нужен.
– Обещаю, – сказала она, поднимая голову и стараясь отпрянуть от него, поскольку для нее было крайне рискованно оставаться у него в руках хотя бы еще миг. Но уже в следующее мгновение он вдруг потянулся к ней, их губы встретились, а она, вместо того чтобы отшатнуться, вернула ему этот пылкий долгий поцелуй со всей страстью, которую держала в себе под замком столько времени.
Когда же Этельстан наконец отпустил ее, он коснулся губами ее руки и тут же вышел из часовни.
Эмма прижала кончики пальцев ко лбу, у нее ужасно болела голова от громадных усилий, которые она прикладывала, чтобы сдержать слезы. Она правильно сделала, что отослала его, – в этом она была убеждена. Но, боже правый, как же тяжело будет ей встречать каждый новый день, зная, что не увидит его, не услышит его голоса. Сделав глубокий вдох, она осталась стоять без движения, старясь найти какое-то утешение для себя в тишине и умиротворенности часовни.
Один за другим люди, которых она любила, были вынуждены покинуть ее – Эдвард, Уаймарк, отец Мартин, Хильда и вот теперь Этельстан. Она не понимала, как ей вынести это последнее расставание, хотя всегда знала, что оно должно наступить. Этельстан выполнял свой долг перед его отцом-королем, а не перед нею.
Она нежно погладила свой округлившийся живот, боясь, как бы ее печаль не нанесла вред ребенку, и напомнила себе, что, хотя многие близкие покинули ее, все же она не одна. С ней всегда будет ее дитя, да и Марго тоже никогда не оставит ее.
Она сделала еще один глубокий вдох и проглотила комок боли и страданий, подкативший к горлу. Вокруг были и другие люди – те же женщины, которые сейчас собрались в ее покоях, встревоженные и напуганные. Их потери были гораздо серьезнее, чем у нее, и ее место сейчас рядом с ними.
Поэтому она вышла из часовни и вернулась к ним; она могла их утешить лишь новостями о том, что задумал король. Она сомневалась, что это может им как-то помочь, однако это было все, что она имела в данный момент.
