Горький привкус его поцелуев - страница 63

Иногда он просыпался, когда она читала, но в основном спал. Она дошла до последней записи в журнале, до последней ночи, когда Альберт опустил перо в чернильницу и перенес на бумагу свои мысли. Она не могла прочитать эти слова вслух. Они предназначались ей, и она должна была прочесть их в одиночестве.

Я начинаю подозревать, что ты ему нравишься намного больше, чем он показывает. Но мне еще предстоит определить, почему он устраивает такое грандиозное шоу.

Я должен признать, что это открытие облегчило мне жизнь. Я отложил составление завещания, поскольку был обеспокоен тем, что он не будет заботиться о тебе так же, как я. Я знаю, что он обиделся бы, если бы я не назвал его опекуном моего наследника. И все же, принимая во внимание его безрассудное поведение, я не мог оставить тех, кого люблю, на его попечение.

Я думал об Эше, но он мой духовный брат, а не кровный. Он возьмет на себя бремя, которое я на него возложу. Да, мой отец обратился за помощью к другу, который никогда не сделал нам ничего плохого, но я всегда хотел вернуться в Эвермор.

Я не хотел, чтобы мой ребенок или ты испытали подобное. А для тебя я хочу чего-то большего, чем крыша над головой, вкусная еда и одежда. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Я боялся, что под опекой Эдварда ты не найдешь ничего, кроме страданий.

Но теперь я верю, что лучшего варианта не найти.

Джулия провела пальцами по его последним словам. Знал ли он, что больше никогда не вернется к ней? Или просто говорил общими фразами?

Зная, что следующая страница будет пуста, Джулия все равно открыла ее. Печаль, охватившая ее, была почти ошеломляющей. Ей хотелось большего: больше слов, больше понимания… и прощения за то, что она испытывала такие противоречивые чувства к его брату.

Но теперь я верю, что лучшего варианта не найти.

В этих словах читалось разрешение. Весь дневник был пропитан любовью. Он любил ее так же сильно, как она любила его. Он хотел, чтобы она была счастлива. Счастье без него казалось ей невозможным и было сродни предательству. Но в то же время в ней крепла мысль о том, что он хотел видеть ее счастливой и поощрял ее найти любовь, жить дальше. Он знал то, что она недавно начала открывать в себе, и если она собирается быть хорошей матерью для их дочери, ей следует сделать так, как хотел Альберт.

Отложив дневник в сторону, Джулия опустила кусок ткани в миску с прохладной водой, выжала его и протерла им лоб, шею и плечи Эдварда, который по-прежнему оставался неподвижным. Его дыхание было едва уловимым, словно он и не дышал вовсе. Его кожа была пугающе горячей на ощупь. Наклонившись, она прошептала:

– Борись за меня, Эдвард. Альберт хотел бы, чтобы ты это сделал. На самом деле он бы настоял на этом. Борись за Элли. Она должна узнать, чем закончится история.

Его глаза медленно открылись.

– В верхнем правом ящике стола. История дописана и ждет, когда ее расскажут.

Он что, всегда будет делать вид, что не слышит ее слов?

– Ты был таким неподвижным, что я испугалась.

Он слегка улыбнулся и ответил:

– Я уверен, что тебе хочется знать, чем закончится история. Я видел подол твоей юбки из детской.

Значит, она попалась. Джулия вздернула подбородок и сказала:

– Это могла быть служанка.

– Почему ты не заходила?

Она отвела взгляд и, прижав ткань к его шее, ответила:

– Я не хотела доставить тебе удовольствие от понимания, что мне интересна твоя история.

– Все они рассказывались для тебя. Все истории, которые я рассказывал в твоем салоне.

Она изучала знакомые черты лица, желая, чтобы он выглядел не таким изможденным. Она задавалась вопросом, почему она не видела в нем Альберта, несмотря на всю их схожесть? Джулия была озадачена.

– Выздоравливай, и я попрошу тебя рассказать и другие.

– Не уезжай в Котсуолдс.

– Сейчас не время и не место.

– Я ослаб от твоей заботы. Время – идеальное.

Ей нужно было отвлечься. Джулия вновь окунула ткань в миску и выжала ее.

– Я еще не решила, что буду делать дальше, и не хочу обещать то, чего не смогу выполнить. Я была бы признательна, если бы ты мог ускорить свое выздоровление.

– И потерять возможность видеть тебя в своей спальне?

Она вновь повернулась к нему и увидела блеск в его глазах. За последние два дня она боялась, что жизнь оставила его.

– Ты ведешь себя неподобающе.

– Тебе это нравится.

Черт возьми, он прав.

– Ты, должно быть, идешь на поправку.

– Слегка, – ответил он и закрыл глаза. – Я не умру, Джулия.

– Слуги будут рады. Они уже имели дело с твоим кузеном, который стоит следующим в списке наследников.

Он усмехнулся и ответил:

– Ты тоже почувствуешь облегчение.

– Небольшое.

Она положила ткань на грудь, около его сердца.

Эдвард сжал ее запястье и сказал:

– Мне жаль, что я не раскрыл тебе правду после рождения Элли. Это было неправильно. Я хочу, чтобы ты знала и поняла, что, если бы в ту ночь все зашло слишком далеко, Эдвард так и остался бы умершим.

Она откинулась назад, не зная, что ответить. Он хотел притворяться Альбертом всю оставшуюся жизнь, чтобы быть с ней. Возможно, подобное заявление должно было польстить ей. Вместо этого оно задело чувство ее собственного достоинства. Она была невольно вовлечена в обман.

– У меня должен был быть выбор.

– По английскому закону у тебя нет выбора.

Потому что женщина не могла выйти замуж за брата своего покойного мужа.

– Выбор есть всегда. Жить по закону или изменить его. Не стоит задумываться, что бы я выбрала.