Милкино счастье - страница 67
Он потянулся рукой к тумбочке и взял новый альбом. Смеясь, открыл его. Там были еще более откровенные фотографии обнаженных женщин и мужчин, чем видела Людмила до того. И почти на всех были изображены анальные соития. Людочка смущалась, пряча глаза. Мелькнуло несколько фотографий, где двое мужчин занимались однополой любовью. Людочка удивленно вытаращила глаза.
– Это зачем они?
– Греческая любовь… Мы можем это пролистнуть.
– Нет, дайте я посмотрю. А разве так бывает?
– Бывает… – его тут же обожгли воспоминания о «Катьке».
На мгновение он подумал о том, что будь его воля, он поставил бы и Людочку и «Катьку» рядом и входил в них попеременно. Густая похоть заставила его сильнее сжать Людочкину грудь.
– Довольно нам разговоров. Мой член скоро совсем окаменеет. Послушай, Мила, мы все-таки повременим с лишением тебя девственности через естественные женские врата.
Она хотела было что-то возразить, но он снова крепко и страстно поцеловал ее в губы и жарко заговорил:
– Поверь, я ничего не боюсь. Мы скоро снимем тебе квартиру, и ты будешь жить отдельно. Никто, слышишь, никто не посмеет задрать тебе подол и проверить наличие девственности. Дело в ином. Ты молода, и мы не сумеем избежать твоей беременности. Многие пары ведут половую жизнь через анус. Сначала будет чуточку неприятно, но потом ты привыкнешь. И тебе понравится. Я лишь хочу на год-два оттянуть твое материнство. Я решу все финансовые дела. Обналичу векселя. Нам надо сделать так, чтобы у тебя на руках было больше наличных. Ты ни в чем не будешь нуждаться. А пока только попка, твоя милая попка станет моей отрадой.
И он снова перевернул несколько страниц альбома. На одной фотографии мужчина с огромным членом входил сзади в довольно хрупкую девушку. Девушка была совсем юная. Гораздо моложе Людочки. У нее были очень маленькие груди. На фото она морщилась, но принимала в себя огромного гостя.
– О, боже! – прошептала Людмила и закрыла глаза.
Эта фотография отчего-то сильно возбудила ее. Анатоль прикоснулся к ее лону, оно все было в скользкой влаге.
– Мила, ты прелесть. Нам не нужны даже масла. Но я все равно все хорошенько смажу. Я прошу тебя, не сжиматься. Ты должна расслабиться. Плохо, что я снова не ввел в тебя мою пробку. Но я устал долго ждать. Я лучше все обильно смажу и буду медленным и аккуратным. А ты не должна бояться. Слышишь?
– Да…
Он начал пальцами ласкать распухший клитор. Людочка изнывала от острого наслаждения. Он на минуту перестал ее ласкать и взял с тумбочки жестяную баночку с пахучим французским вазелином. Его пальцы обильно смазали ее маленькую дырочку.
– Да, она сузилась за эти дни… Черт, все у нас не так, как должно. Но, право, нет сил, терпеть. Сегодня и только сегодня я войду в тебя. Ты станешь по-настоящему моей.
Она почувствовала, как в нее проник сначала один, потом два пальца, резкая боль пришла в ответ на ожидание. Девушка вскрикнула.
– Тише… Не крути задом. Я уже вошел. Я в самом начале. Потерпи чуточку. Он остановил движение и снова стал ласкать ее клитор. От этих ласк она сама не заметила, как стала двигаться навстречу ему, помогая толстому гостю пробивать себе новый путь.
– Так, любимая, так! Двигайся навстречу. Ты моя необъезженная и молодая кобылица, я твой хозяин и я покоряю тебя. Я покрываю тебя, юная весталка, как покрывают жеребцы своих кобылиц.
Боль стала много тише, ей захотелось, чтобы он входил в нее сильнее. Его пальцы впивались в ее хрупкие плечи, надавливали, чтобы притянуть ближе. Она стонала и сама с силой отдавалась его напору. Он ликовал. Через несколько минут они оба испытали сильнейший оргазм, потрясший обоих. И он вливал и вливал свое семя в ее раскрытый задний бутон. Она в это время кричала и стонала, пальцы до побеления сжимали уголки одеяла. Горячий жгут, свернувший в тугой узел все ее естество, распрямился и острой молнией ударял и ударял в пах и еще какие-то внутренние части горящих огнем чресл. Потом они долго лежали без чувств.
Первой в себя пришла Людочка.
– Мне нужно… в уборную.
– Иди, там приготовлена ванна. Вода, возможно, остыла, но ты все равно ополоснись. Утром там был почти кипяток.
Через некоторое время она вернулась, влажная и душистая, и тихо легла рядом.
– Вот я и лишил тебя девственности. Пока только наполовину… Но я так давно этого хотел. Тебе понравилось?
– Мне было больно…
– Я знаю. А потом?
– Потом, да, – она смущенно отвернулась.
– Я сегодня буду долго тебя мучить… Кормить, купать и снова любить.
– Но?
– Молчи…
Обед им привезли из ресторана. Людмила почти не вставала с постели. Краевский был неуемен. В нем словно бы проснулся жадный зверь. До ночи он сблизился с ней еще три раза. Людочка задыхалась от горячего вожделения, охватившего все ее тело. Теперь она почти не чувствовала боли.
– О, боже. Как славно ты принимаешь его. Я знал, я знал! Это – особенности твоей анатомии. У многих женщин анус не менее восхитителен, чем вагина. Даже когда, спустя время, я буду входить в обе твои дырочки, то мы все равно, очень часто, будем любить друг друга именно так – по-гречески, – шептал он. – А иногда во время одного акта я буду входить попеременно туда и туда… Слышишь? Ты слышишь меня: туда и туда…
– Да, – отвечала она, закатывая глаза от истомы.
Сон пришел далеко за полночь. Спустя пару часов он снова разбудил ее.
– Мила, проснись! Я хочу снова. Но на этот раз встань на колени, прямо на пол.
– Ну-уу-уу… Я хочу спать…
– А я хочу тебя е**ть!
– Не надо!
– Становись! На колени! Приподними попку…
