Милкино счастье - страница 92
Он прошел небольшую рощицу, свернул по узкой тропинке. И тропинка эта привела его к самой усадьбе. Приятным было то, что беременная супруга Анатоля сидела на лавочке, возле клумбы с отцветающими синими и белыми астрами, и читала какую-то толстую книгу. Ее бледное лицо в темном капоре плаща казалось таким измученным, что князь невольно содрогнулся. Плащ плохо скрывал огромного размера живот.
«Как должно быть тяжело самкам вынашивать и рожать детей, – с жалостью подумал он. – Разве возможно любить это несчастное создание? Бедный Анатоль! – но вспомнив, что его возлюбленный не считает себя таковым, проводя большую часть времени с другой, вовремя осекся».
Руфина услышала шорох шагов и посмотрела в его сторону. По ее лицу пробежала волна жгучего смущения. Она резко встала, книга упала на землю. Она хотела ее поднять, но от беспомощности снова села.
Константин подбежал к ней и поднял. Это оказалась Библия. Ну, конечно.
– Здравствуйте, Руфина Леопольдовна! – князь поцеловал ей руку, облаченную в темную перчатку.
– Здравствуйте, князь! Как неожиданно, – она снова смутилась и порывисто поднесла руку к бледным губам.
Взгляд Константина успел ухватить впалость ее щек и темные пятна на лбу и верхней губе.
«Бедняжка», – снова подумал он.
– Простите дорогая, я не предупредил вас о визите. Я собственно ехал по делам, но проезжал ваше имение и отчего-то решил свернуть. Как ваше драгоценное здоровье?
– Спасибо, – улыбнулась Руфина. – Все хорошо.
Она старалась не смотреть на князя, прикрывая рот платком.
– Отчего вы не написали Анатолю? Он бы вас встретил, – оправдывалась она. – Если бы он знал, что вы будете проездом, то он бы приехал сюда из города.
– Ну, насколько я знаю, граф очень занят по службе. Я писал ему, и он пояснил мне, что у него дела…
– Да, он занят в Губернской управе. Мы с детьми даже летом видели его нечасто. Дочки скучают по нему. Но, служба есть служба.
Они шли по аллее к светлому двухэтажному дому. Князь чувствовал себя чуть неловко и думал о том, как уместнее начать разговор.
– Скоро обед. У нас по-простому, но смею ли я пригласить вас, Константин Николаевич, отобедать с нами?
– Да, с удовольствием, – отвечал Константин. – Я, по-правде говоря, не займу у вас много времени. Кучер ждет меня недалеко от дороги. Я заехал лишь случайно, наугад. Подумал, вдруг Анатоль освободился от служебных дел и заехал в родные пенаты?
– Увы, мой друг, – со вздохом отвечала Руфина. – Я думаю, что появится он здесь не раньше середины октября. Ровно тогда, когда мы и собирались отсюда уезжать.
– Ну да, да… А вы, графиня, сами не ездите в город? – полюбопытствовал князь.
– Нет, князь. Я не езжу одна, без Анатоля. У меня дети, много вещей. И потом мое положение… Оно не делает меня путешественницей.
За скромным обедом князь ел мало, сославшись на плохой аппетит. Однако похвалил утренний пирог с капустой. А к щам почти не притронулся. Руфина тоже стеснялась этого светского щеголя, а потому редко открывала рот, перебирая складки на скатерти. Дети обедали отдельно. Маленькие девочки кротко поздоровались с князем и, словно послушные монашки, удалились вслед за бонной.
...«Господи, какая скука! И это отпрыски Анатоля? Мой бог…»
– Князь, мы тут привыкли к уединенности в глуши. Мне нечем вас развеселить, – бледные губы расползлись в натянутой улыбке.
Украдкой она рассматривала этого красавца. Запах его одеколона вызывал восхищение и нервную дрожь. Длинные пальцы с ухоженными ногтями, тонкий батист белой сорочки, тугой шейный платок, английские золотые булавки, запонки, дорогое сукно модного фрака, волнистые волосы, длинный нос. Господи, кому достанется этот красавец? Он словно бы выпал из иной, блестящей и возвышенной жизни, полной шумных балов, светских раутов, шампанского, огней, лоска столичной жизни. Где он, Санкт-Петербург, милый ее сердцу? Она даже в молодости никогда не блистала на балах. Но очень любила столицу. Любила прогуливаться по берегам серой Невы…
– Мой бог, Руфина Леопольдовна, полно, да неужто вы меня еще и развлекать должны? Меня, незваного гостя?
– Князь, вы всегда в нашем доме желанный и почетный гость. Просто мое нынешнее положение делает меня скучной и неловкой. Знаете ли, все мысли куда-то уходят перед важным событием…
– Я вас отлично понимаю, – он чуть лукаво улыбнулся. – Вернее, готов понять. До конца понять состояние матери, вынашивающей дитя, не в силах ни один мужчина. Я готов попенять на занятость Анатоля, что в столь ответственный период он не рядом с вами. Вам, как никогда, нужна его поддержка.
– Ах, я привыкла справляться сама. Мой муж часто занят… Почему вы совсем не едите? Может, заказать повару какое-нибудь другое блюдо? Вы скажите, я прикажу приготовить.
– Нет-нет. Что вы! К чему такие хлопоты? Я право, не так голоден…
– Князь, расскажите тогда о том, что нового в столице. Давно вы виделись с Добромысловыми? А как поживают Шнейдеры? Как княгиня Вильдт? И, кстати, как чувствует себя ваш папенька?
– Благодарю вас, папенька здоров и кланяется вам.
– Вы тоже передайте ему мой низкий поклон. А как ваша сестрица? Наверное, совсем взрослая?
– Да, сестра уже блистает на балах. Папаша ищет ей достойного жениха, – князь улыбнулся.
– Когда же вы, князь, порадуете нас своей женитьбой?
– Ох, верно, не скоро. Как сказал Сократ: «Женишься ты или нет – все равно раскаешься», – рассмеялся князь.
– Я узнаю ваши рассуждения, – улыбнулась графиня Краевская. – Ох, видно, не одной еще красавице вы сердце разобьете, прежде чем остепенитесь.
