Правила соблазна - страница 30

Впрочем, возможно, он ошибается. Ему известно об этом браке лишь то, что рассказал Дэвид. Может быть, ее печаль вызвана скорбью, или чувством вины, или чем-нибудь, вообще никак с замужеством не связанным. Нельзя забывать, что такую Селию он совершенно не знает. Та, которую он знает, остановилась бы в благоговении и восторге, увидев падающую звезду. А эта Селия даже не замечает стремительного движения звезды у себя над головой. Ее глаза устремлены на дорожку, а не на небеса, или на сады, или на него.

– Вы это видели? – негромко спросил Энтони. – В небе? Падающую звезду.

– Да? – Она запрокинула голову, но радость на ее лице так и не отразилась. Селия подняла глаза лишь потому, что он сказал. – Не заметила.

– Вы спрашивали про сплетни, – начал Гамильтон. – Я ответил слишком поспешно. – Она посмотрела на него, но он не отводил взгляд от неба, выискивая другие падающие звезды – звезды желания, как называла их его мать. – Нужно время, чтобы научиться игнорировать слухи. Поначалу хочется знать все, о чем говорят. Невозможно не ужасаться, не чувствовать себя униженным, негодующим, даже разгневанным. Иногда очень трудно сдержаться и не попытаться отомстить хоть как-нибудь. К несчастью, это лишь провоцирует людей сплетничать еще больше, причем ты сам же и подкладываешь дров в огонь. Игнорировать становится все сложнее, потому что сплетники стараются тебя спровоцировать, добиться реакции, заполучить новые темы для разговоров. В действительности это замкнутый круг. Но в конце концов, если старательно и последовательно их игнорировать и давать понять каждому, что ты безразличен, они со временем оставят тебя в покое – отчасти. Иногда остается только надеяться, что кто-нибудь другой совершит более скандальный поступок и тем самым внимание сплетников будет переключено на него.

– Это ужасно, – вздохнула Селия.

– Как мне однажды сказали, существует только одно лекарство – стать как можно более скучным, и тогда интерес сплетников угаснет.

Энтони произнес это непринужденно, гадая, вспомнит ли Селия собственные слова. Какое-то время она молчала, и он украдкой посмотрел на нее. Не помнит, понял Гамильтон, и уже собирался снова заговорить, как на ее лице мелькнула тень понимания.

– Я сказала не совсем это. Ведь вы хотели мне напомнить? Мне кажется, я посоветовала начать вести тихую жизнь, что приглушило бы сплетни о порочности.

– Вы посоветовали завести много детишек и стаю собак. – Селия удивленно посмотрела на него, и Гамильтон, уныло усмехнувшись, постучал себя по виску. – Я помню.

– О да, действительно, я тоже вспомнила, – медленно проговорила она, слегка улыбнувшись. – Это в тот вечер, когда вы спасли меня от лорда Юстона.

Гамильтон сделал вид, что вздрогнул.

– И самого кошмарного издевательства над поэзией. Ничего ужаснее я не слышал ни до, ни после.

– Вот уж нет. Лорд Фарнсуорт однажды продекламировал собственное поэтическое произведение – «Оду графину с бренди».

– Наверняка чудесная поэма.

Селия даже засмеялась.

– Кажется, да! – Она покачала головой. – Особенно хорошо ему удалось высоко держать графин во время декламации. Это весьма оживило вечер. – Ее улыбка погасла. Селия опустила голову, лунный свет окрасил ее волосы темным серебром. – Я чувствую себя такой лицемеркой, – сказала она. – Не хочу, чтобы люди судачили о моих горестях, но нахожу забавным то, что кто-то стоит на столе и заявляет о своей вечной любви к бутылке.

– Никакая вы не лицемерка, – возразил Энтони. – Пьяный парень, забравшийся на стол и сочиняющий оды дешевому бренди, устраивает публичный спектакль и так и напрашивается стать посмешищем. Фарнсуорт и сам счел это забавным, когда у него перестала болеть голова. А вот личные горести человека редко бывают забавными, и мало кто хотел бы сделать их достоянием общества.

– Однако некоторые находят несчастья забавными, – прошептала Селия.

Гамильтон покачал головой.

– Не забавными, а пикантными. Кому-то нравится быть в курсе забот другого человека, какими бы эти заботы ни были. И дело не в скандалах или шокирующих подробностях; просто эти люди зачем-то стремятся узнать то, на что не имеют никаких прав, да и необходимости в этом знании тоже нет.

Селия довольно долго не отвечала.

– Полагаю, вы правы, – произнесла она после раздумий. – Я никогда не думала об этом таким образом, но… да. Это вполне логично. До чего вы разумны.

– О, наконец-то я сказал хоть что-то разумное сегодня, – улыбнулся Энтони.

– Я уверена, это не первая разумная мысль, которую вы сегодня высказали. – Они дошли до дальнего конца сада. Селия запрокинула голову и посмотрела на звездное небо. – Больше никаких звезд желания, – пробормотала она. – Не везет так не везет – пропустить единственную падающую звезду.

– Можете забрать мое желание, если хотите.

Селия покачала головой.

– Нужно возвращаться. Мама будет волноваться, что я долго отсутствую.

Не сказав ни слова, Энтони направился обратно к особняку. Сад был такой спокойный и мирный, лишь легкий ветерок шелестел в листве. Всю дорогу до дома Селия молчала, а у дверей пожелала мистеру Гамильтону спокойной ночи. Энтони проследил, как она скрылась в доме; сам он еще не был готов вернуться, и расстаться таким образом оказалось проще.

Значит, про нее сплетничают, и Селия об этом знает. Он попытался справиться с зарождающимся гневом в отношении гостей, которым недостает воспитания, чтобы не шептаться о несчастиях пригласившей их хозяйки. Одно дело, когда это происходит в Лондоне, где старые сплетницы ради развлечения готовы уничтожить жизни своих соседей, но здесь… Предполагается, что эти люди друзья Селии! Так сказал Дэвид. И если к ней так отнеслись друзья…