Правила соблазна - страница 39
С легким любопытством Селия сломала маленькую незамысловатую печать и развернула записку. Она прочитала ее, затем еще раз, и удивление все усиливалось.
– Агнес, – спросила Селия, – кухарка сказала, кто это прислал?
Горничная покачала головой.
– Нет, мадам.
Селия еще раз перечитала письмо.
– Сходи спроси.
– Прошу прощения, мадам?
– Иди и спроси у кухарки, кто его прислал, – повторила Селия.
Агнес торопливо присела в книксене.
– Да, мэм. – И выскочила за дверь.
Селия отложила письмо. Как странно, кто-то прислал ей любовное послание, но без подписи. Прежняя Селия уже сходила бы с ума от любопытства. Сейчас, конечно, она старше, мудрее и прекрасно понимает, что не стоит верить в подобную чушь. Разумеется, это всего лишь попытка поднять ей настроение; она ничуть не удивится, если письмо – дело рук матери. Нужно немедленно покончить с этим.
Но Агнес вернулась ни с чем.
– Кухарка не знает, мэм, – сказала она, опустив голову. – Его оставили на кухне ночью, никто не видел, кто это сделал.
– Понятно. – Селия повертела в руках странное послание. – Сегодня утром я надену голубое платье в полоску.
– Да, мадам. – Агнес поспешила достать платье из гардероба, а Селия свесила ноги с кровати.
Она снова взяла письмо с подноса и подошла к камину. Огонь еще не разожгли, но угли уже слегка тлели. Селия поворошила их кочергой, угли разгорелись чуть ярче, и уголок письма занялся. Бумага сгорела, и Селия отвернулась от камина. Нет уж, больше всякая романтическая чушь ее не интересует.
И все-таки она весь день гадала, кто мог отправить послание. Почерк ей незнаком, но это ничего не значит. Кто же автор письма?
Возможно, это хитрые уловки матери. Селия вполне допускала, что Розалинда намекнула кому-нибудь из джентльменов написать нечто подобное, а все сентиментальности могли быть взяты из поэтического сборника. Мама – крайне изобретательная сваха. Но кого она взяла в союзники?
Лорд Уорфилд, безусловно, слишком стар, да он ее толком и не замечает. Уж его-то, во всяком случае, пригласили не для того, чтобы заинтересовать Селию. Она знала, что лорд Уорфилд с Маркусом проводят много времени в кабинете, обсуждая какой-то железнодорожный проект, и лорд лишь иногда присоединяется к остальным гостям.
Их сосед лорд Сноуден, вероятно, вполне подходящий для брака джентльмен. Просто Селия никогда не рассматривала его с такой точки зрения и очень сомневалась, что интересна ему. Мистер Пиктон-Льюис – человек ученого склада ума, совсем не похоже, чтобы в его душе жила поэзия, даже плохая поэзия. Зато лорд Уильям очень даже способен написать такое письмо, а также мистер Чилдресс и даже, пожалуй, лорд Марбери. Мистер Чилдресс особенно внимателен к Селии. А уж если быть до конца откровенной, то нельзя полностью исключать и женатых джентльменов. Селия заметила, что некоторые из них время от времени на нее поглядывали, словно гадали, к какой категории вдов она относится.
О, и еще есть мистер Гамильтон. Селия усмехнулась, представив, как Энтони Гамильтон, холодный, изысканный повеса, способный заполучить любую женщину, лишь щелкнув пальцами, пишет подобное письмо не кому-нибудь, а именно ей!
Но вечером на подушке обнаружилось еще одно послание, а утром на подносе – третье. Теперь, обуреваемая неподдельным любопытством, Селия убрала письма в свое бюро, как только горничная вышла. Такие примитивные, банальные, в них нет ничего остроумного. Они раздражали ее почти так же сильно, как и льстили.
«Дорогой сэр.
Я с большим изумлением прочитала ваши послания. Ничего удивительного, что вы не указали своего имени – это ни к чему, если вкладывать в послания столь мало усердия. Любой стихотворный томик содержит подобные сентиментальности. Если мне захочется почитать стихи, я просто спущусь в библиотеку. Поскольку вы не можете сказать мне ничего оригинального, анонимно или нет, прошу, избавьте нас обоих от необходимости переписываться. С. Б».
Энтони обнаружил это письмо на широком кухонном столе, когда поздно вечером спустился туда. «Тому, кто пишет леди Б.», было указано на конверте. На мгновение он замер и осторожно осмотрелся, проверяя, не притаился ли кто в темном углу. Но кухня оказалась пустой, поэтому Энтони взял послание. В кармане его халата лежало еще одно письмо, но он не стал класть его на стол, как делал раньше. Его снедало любопытство: доброжелателен ли ответ Селии? Энтони целых два дня украдкой наблюдал за ней, пытаясь понять, изменилось ли хоть что-нибудь в ее поведении. Казалось, Селия чуть больше интересовалась происходящим, но причиной могло являться все, что угодно. Она могла вообще не получить ни единого послания, хотя Гамильтон дерзнул оставить одно послание прямо на ее подушке.
Он отнес письмо Селии к себе в комнату, чтобы не задерживаться на кухне лишнюю минуту. Закрыл дверь на ключ и вскрыл письмо. Язвительное послание заставило его довольно улыбнуться.
Вот теперь это та Селия, которую он помнит. Улыбка увяла. Что делать дальше? Может быть, достаточно уже того, что он заставил ее встрепенуться? Возможно, он уже добился желаемого и самое время прекратить?
А может быть, не стоит игнорировать брошенный вызов. Энтони уже достал чистый лист бумаги. Он немного подумал, сел за стол и взял перо.
«Дорогая мадам.
Простите мне отсутствие природного ума. Та же нерешительность, что заставила меня утаить имя, заставляет также укрываться за чужими словами, которые сам я произнести не дерзну. Знайте, однако, что чувства (пусть выражены они не моими словами) принадлежат лишь мне. Повяжите утром в волосы желтую ленту, и я пойму, что мои чувства, как и слова, вам нежеланны.
