Покоренная графом - страница 42

Но она не хотела ничего менять. Она хотела, чтобы он снова ее поцеловал. Хотела понять, так ли это было чудесно, как ей запомнилось.

Где-то вдалеке ухнула сова. Сердце Джейн гулко заколотилось, и стало тяжело дышать…

Наконец губы графа прикоснулись к ее губам – как и вчера вечером. И это легкое прикосновение тотчас отдалось в ее грудях и в самом интимном местечке между ног. Однако на этот раз Джейн позволила себе расслабиться и прижалась к графу. Позволила? Да она прямо-таки расплавилась – другим словом описать свои ощущения Джейн не смогла бы. И это были чудесные, волшебные ощущения…

А тело графа – оно казалось необычайно твердым и теплым. Джейн тут же вспомнила, как оно выглядело, когда было обнаженным. Ах вот бы его одежда вдруг исчезла… И ее – тоже!

Его язык прикоснулся к ее нижней губе – и в то же мгновение Джейн пронзило желание, и она еще крепче прижалась к графу, стиснув ладонями его ягодицы…

«Боже милостивый! – восклицала она мысленно. – Да что же это со мной? Я никогда раньше ничего подобного не чувствовала!»

Сделав над собой усилие, Джейн оттолкнула лорда Эванса, и он мгновенно отпустил ее. Когда же он заговорил, в его голосе прозвучала озабоченность:

– Джейн, что случилось?

– Я… – Должно быть, он решил, что она сумасшедшая. Надо думать, ни одна взрослая женщина не реагирует так на простой поцелуй. – О, ничего страшного. Просто я хочу вернуться в дом. Сейчас же, – добавила она с дрожью в голосе.

Глава 10

– Что, проспал?.. – спросил Роджер.

Алекс нахмурился, глядя на своего улыбавшегося зятя и, тихо вздохнув, пробурчал:

– Иди к дьяволу.

Роджер по-прежнему ухмылялся.

– Встал не с той ноги, да?

Алексу ужасно хотелось как можно сильнее приложиться кулаком по этой ухмыляющейся физиономии, однако он сдержался и спросил:

– Почему ты до сих пор в столовой?

Хотя раз уж он обречен на чье-либо общество, то лучше Роджер, чем мама, Диана или даже какая-то из девочек.

Граф молча подошел к буфету. Остался лишь хлеб? Что ж, вот и хорошо. Возможно, хлеб с маслом его желудок выдержит. Он отрезал себе ломтик.

Проигнорировав вопрос Алекса, виконт сказал:

– Можно его поджарить.

– Ни к чему.

– Чай свежезаваренный. А если хочешь, то я велю подать тебе кофе.

– Пусть будет чай. – Алекс сел. – И неплохо бы остаться одному. Я уверен: у тебя множество важных дел.

Роджер все еще улыбался, но теперь в его глазах заплескалось беспокойство.

– Боюсь, что мое самое важное дело на данный момент – это ты, Алекс. – Роджер налил шурину чаю и протянул чашку. – Диана очень за тебя тревожится. И я также.

– Чертовы сестры, вечно сующие свой нос куда не просят! – пробурчал граф себе под нос. Что ж, возможно, он в состоянии посмотреть на это с точки зрения Джейн. Да, он знал, что Диана его любила и вмешивалась только потому, что искренне за него волновалась. Но это не значит, что сестра имела право совать свой длинный нос в его дела. Он давно уже не ребенок, он взрослый мужчина…

Что же касается Джейн… Хм… а может, вчера вечером он повел себя с ней… чересчур страстно? Нет, наверное, нет. А она вела себя как-то очень уж странно: прошла путь от уступчивости к панике за несколько секунд.

– Не беспокойтесь, у меня все хорошо, – сказал Алекс – вернее, не сказал, а прорычал.

Роджер усмехнулся и изрек:

– Ну, тогда ты счастливчик. Знаешь, чуть раньше Диана велела мне войти в твою комнату и проверить, дышишь ли ты еще. Я сказал, что лучше подожду тебя здесь, а вломлюсь в твою спальню лишь в том случае, если ты не появишься в течение двух часов. – Виконт посмотрел на часы. – Проведи ты еще пятнадцать минут в постели, и я бы начал к тебе ломиться. – С этими словами он захлопнул крышку часов и опустил их в карман.

– Мой бог, Диана ведет себя просто нелепо… – пробормотал граф.

– Хмм… – Роджер сделал глоток чаю, не отводя взгляд от собеседника.

«А может, не обращать на зятя внимания? – подумал Алекс. – Может, тогда ему надоест меня нервировать и он уйдет?»

Алекс откусил кусочек хлеба с маслом. О боже!.. До сих пор он считал, что здесь очень неплохая кухарка, но этот хлеб вкусом походил на опилки. Вероятно, выпитое ночью бренди (в довольно большом количестве) не пошло ему на пользу, но без бренди он бы просто не заснул.

Зевс всемогущий! Он-то думал, что там, в саду, между ним и Джейн возникло что-то общее, что-то более глубокое, чем просто физическое влечение. Он ощущал некую связь – сродни той, что испытывают при общении с близкими родственниками, но более насыщенную, заряженную желанием. Он чувствовал обеспокоенность, вожделение, стремление оберегать и…

Ох, какого дьявола он так себя этим терзает? Ведь мисс Уилкинсон явно ничего подобного не чувствовала. Должно быть, он неверно истолковал их разговор и неправильно понял знаки, которые заставили его подумать, что она обрадуется его прикосновениям. Но сам-то поцелуй не мог ее встревожить, так как был совершенно «неопасным»…

Теперь он был искренне рад, что держал себя на коротком поводке. Ведь дай он волю своим порывам – у мисс Уилкинсон случился бы апоплексический удар.

Или она бы его убила. Нельзя исключать и такую возможность.

А потом она не разговаривала с ним всю дорогу от фонтана к дому. Впрочем, он тоже ни слова не произнес: был просто не в состоянии вести разумный разговор.

Наверное, ему придется выбросить эту женщину из головы и признать, что этот опыт – еще один признак того, что ему нельзя выходить на брачную ярмарку, пока он во всем не разберется и не станет доверять самому себе. Поживет пока в деревне, займется хозяйством, а через годик-другой посмотрит, как будет себя чувствовать. Ему всего лишь тридцать. Еще будет время, чтобы подумать о женитьбе и детях.