Тайна оберега - страница 49
– Что за глупый обет? – засмеялся Ерёма и как всегда поддел «мальчишку»: – Это чтобы тётка за версту дух племянничка учуяла?
– Сам ты воняешь! – огрызнулась девушка.
– Ну, дал обет и дал, – осадил товарища Левашов. – У каждого на то свои причины. Пойдёмте, мужики, – проговорил он, и все вышли.
Таяна облегчённо выдохнула и тоже поспешила покинуть избу. Хотя на самом деле ей ужасно хотелось помыться: пошла вторая неделя, как девушка оказалась в бегах, и она просто кожей ощущала грязь на теле, да и голова уже чесалась. «Ладно хоть к шапке никто особо не придирается… Лишь пару раз Ерёма посмеялся, что такую рвань боюсь потерять», – шагая к лесу, размышляла Таяна.
Побродив по окрестностям и умудрившись подстрелить куропатку, охотница с сумерками вернулась в деревню. К тому времени напарившиеся мужчины, попивая берёзовый квас, мирно беседовали, а некоторые успели устроиться на ночлег. В маленьких домишках мест всем не хватало, и ратники расположились на сеновале. Подарив добычу хозяйке, Таяна тоже отправилась к высокому дощатому навесу, умопомрачительно пахнущему недавно собранной травой. Здесь вольготно развалились Ерёма и Богдан, а позже подошёл и сам Левашов.
– Ты чего это, Евсей Фёдорович, не захотел под крышей ночевать? – удивился Ерёма.
– Здесь лучше. Воздух свежей, – улыбнулся княжич и завалился рядом с Таяной.
Летняя ночь окутала деревню благодатной прохладой и, накрыв землю тёмным пологом, рассыпала по роскошному бархату неба сверкающие бусины звёзд. Слушая похрапывание мужчин, Таяна смотрела на бриллиантовый блеск далёких светил и не могла уснуть. Умиротворённую тишину неожиданно прорезал скрип двери. Услышав негромкий разговор, девушка, приподнявшись, увидела, как распаренные хозяева, покинув баню, направились в дом.
Таяна огляделась. Дружинники крепко спали, и, похоже, вся деревня угомонилась до утра. Немного подумав, девушка осторожно соскользнула с сеновала. Шелест сухой травы неожиданно заставил Евсея приоткрыть глаза и перевернуться на другой бок. Он собрался уже было вновь заснуть, но тут его потянуло «до ветру». «Да, лишку я квасу на ночь нахлебался, – подумал княжич и тоже поднялся. Как раз в этот момент «Торофимка» юркнул в баню, и Левашов про себя хмыкнул: «Вот шельмец! Говорил, будто обет дал, а сам мыться пошёл. Видно побоялся, что мужики худобу его засмеют, да потешаться над плотской немощью станут», – направляясь к нужнику, предположил Евсей. Оправившись, княжич вернулся на двор и, взглянув на тусклый свет, пробивающийся из бани, решил подшутить над мальчишкой.
Размышляя, как лучше напугать хитреца, Левашов неслышно проник в предбанник. Уже предвкушая реакцию «Трофимки», княжич взглянул в приоткрытую дверь и обомлел. «Так это ж девка! – мысленно выдохнул Евсей, и его сердце тревожно вздрогнуло.
Тихо напевая мелодичную песню, Таяна поливала себя из ковша. В янтарном отблеске свечи её кожа тускло светилась, переливаясь нежным атласом. Светлые волосы мягким каскадом спускались до бёдер, и девушка, откинув голову назад, наслаждалась тёплыми живительными струями. Вода тонкими хрустальными ручейками стекала по шее, скользила по нежным плечам, струилась по небольшой высокой груди, ласкала плоский живот и упругие бёдра и, сбегая по стройным ногам, исчезала, просачиваясь сквозь щели в тёмном деревянном полу. Девушка выглядела воплощением чистоты и красоты. Точёная фигурка отчётливо вырисовывалась в полумраке жаркой избы и казалась высеченной из дорого мрамора. Словно забытая богиня любви Лада явилась перед княжичем. У мужчины просто перехватило дыхание – настолько увиденное его заворожило. Отдельные капельки, задержавшись на хрупком теле, сверкали дорогими самоцветами и безумно манили прикоснуться к ним губами, обещая напоить восхитительной свежестью. С трудом сглотнув душивший горло ком, Евсей заставил себя отвести глаза, но тут дверь скрипнула, и девушка, вздрогнув, прикрылась руками.
– Кто тут? – воскликнула она.
Смутившись того, что пусть и невольно, но он подсматривал, Левашов воровато метнулся в темноту, а в дверь парилки, спасая княжича от постыдного разоблачения, просунулась здоровая пёсья морда.
– А это ты, Громушка, – облегчённо выдохнула Таяна. – Подожди, скоро выйду. Я тебе хлебушка припасла.
Пёс нетерпеливо тявкнул и с любопытством взглянул на хозяина. Евсей шикнул на собаку и так же тихо выскользнул за дверь.
Опустившись на лавку рядом с баней, княжич насторожено покосился в сторону светящегося окна и задумался. Несмотря на свежий воздух, он никак не мог отдышаться, словно до этого более часа орудовал тяжёлым топором. В груди полыхал пожар, заливая лихорадочным жаром лицо, в висках настойчиво стучало, сердце продолжало греметь набатом, а перед глазами стояла Она. «Черт, вот ведь угораздило», – с досадой почесал затылок Евсей и, чуть собравшись с мыслями, поспешил вернуться обратно на сеновал. Зарывшись в пахучую траву, Левашов попытался уснуть, но девушка видением мучала воображение. «Какого лешего она нам голову морочит? – злясь на себя, ворочался княжич, но тут же сам нашёл ответ: – Да, девчонке одной на дороге небезопасно, поэтому, видать, и переоделась мальчишкой. И как мне теперь быть? Делать вид, что ничего не знаю?» – размышлял он и, рассудив, раз девушка не желает открываться, наверное, и ему будет разумнее, сохраняя её тайну, пока молчать. Наконец осторожное шуршание сообщило о возвращении «парня», и Евсей притворился спящим.
Забравшись на сеновал, Таяна пристроилась рядом с княжичем. Некоторое время она разглядывала мужчину, затем осторожно убрала с его щеки травинку, вздохнула и, повернувшись спиной, затихла.
