Архипелаг ГУЛаг - страница 232

- Значит, нехарактерные.

(Клинобородый и вовсе в них не бывал, так и проще.)

- Но спросите вы старых людей: при царе они были сыты, одеты и праздников сколько!

- Не буду и спрашивать. Субъективное свойство человеческой памяти: хвалить всё прошедшее. Которая корова пала, та два удоя давала. (Он и пословицей иногда!) А праздники наш народ не любит, он любит трудиться.

- А почему во многих городах с хлебом плохо?

- Когда?

- Да и перед самой войной...

- Неправда! Перед войной как раз всё наладилось.

- Слушайте, по всем волжским городам тогда стояли тысячные очереди...

- Какой-нибудь местный незавоз. А скорей всего вам изменяет память.

- Да и сейчас не хватает!

- Бабьи сплетни. У нас 7-8 миллиардов пудов зерна.6

- А зерно - перепревшее.

- Напротив, успехи селекции.

- Но во многих магазинах прилавки пустые.

- Неповоротливость на местах.

- Да и цены высоки. Рабочий во многом себе отказывает.

- Наши цены научно обоснованы, как нигде.

- Значит, зарплата низка.

- И зарплата научно обоснована.

- Значит, так обоснована, что рабочий большую часть времени работает на государство бесплатно.

- Вы не разбираетесь в политэкономии. Кто вы по специальности?

- Инженер.

- А я именно экономист. Не спорьте. У нас прибавочная стоимость невозможна даже.

- Но почему раньше отец семейства мог кормить семью один, а теперь должны работать двое-трое?

- Потому что раньше была безработица, жена не могла устроиться. И семья голодала. Кроме того работа жены важна для её равенства.

- Какого ж к чёрту равенства? А на ком все домашние заботы?

- Должен муж помогать.

- А вот вы - помогали жене?

- Я не женат.

- Значит, раньше каждый работал днём, а теперь оба еще должны работать и вечером. У женщины не остаётся времени на главное: на воспитание детей.

- Совершенно достаточно. Главное воспитание - это детский сад, школа, комсомол.

- Ну, и как они воспитывают? Растут хулиганы, воришки. Девчонки распущенные.

- Ничего подобного. Наша молодежь высокоидейна.

- Это - по газетам. Но наши газеты лгут!

- Они гораздо честнее буржуазных. Почитали бы вы буржуазные.

- Дайте почитать!

- Это совершенно излишне.

- И всё-таки наши газеты лгут!

- Они открыто связаны с пролетариатом.

- В результате такого воспитания растет преступность.

- Наоборот падает. Дайте статистику! (В стране, где засекречено даже количество овечьих хвостов!)

- А почему еще растет преступность - законы наши сами рождают преступления. Они свирепы и нелепы.

- Наоборот, прекрасные законы. Лучшие в истории человечества.

- Особенно 58-я статья.

- Без неё наше молодое государство не устояло бы.

- Но оно уже не такое молодое!

- Исторически очень молодое.

- Но оглянитесь, сколько людей сидит!

- Они получили по заслугам.

- А вы?

- Меня посадили ошибочно. Разберутся - выпустят. (Эту лазейку они все себе оставляют.)

- Ошибочно? Каковы ж тогда ваши законы?

- Законы прекрасны, печальны отступления от них.

- Везде - блат, взятки, коррупция.

- Надо усилить коммунистическое воспитание.

И так далее. Он невозмутим. Он говорит языком, не требующим напряжения ума. Спорить с ним - идти по пустыне.

О таких людях говорят: все кузни исходил, а некован воротился.

И когда в некрологах пишут о них: "трагически погибшие во времена культа", хоть исправляй: "комически погибшие" .

А сложись его личная судьба иначе - мы не узнали бы, какой это сухой малозаметный человечек. С уважением читали бы его фамилию в газете, он ходил бы в наркомах или смел бы представлять за границей всю Россию.

Спорить с ним бесполезно. Гораздо интересней сыграть с ним... нет, не в шахматы, "в товарищей". Есть такая игра. Это очень просто. Пару раз ему поддакните. Скажите ему что-нибудь из его же набора слов. Ему станет приятно. Ведь он привык, что все вокруг - враги, он устал огрызаться и совсем не любит рассказывать, потому что все рассказы будут тут же обращены против него. А приняв вас за своего, он вполне по-человечески откроется вам, что вот видел на вокзале: люди проходят, разговаривают, смеются, жизнь идёт. Партия руководит, кто-то перемещается с поста на пост, а мы тут с вами сидим, нас горсть, надо писать, писать просьбы о пересмотре, о помиловании...

Или расскажет что-нибудь интересное: в Комакадемии наметили они съесть одного товарища, чувствовали, что он какой-то не настоящий, не наш, но никак не удавалось: в статьях его не было ошибок, и биография чистая. И вдруг, разбирая архивы, о находка! - наткнулись на старую брошюрку этого товарища, которую держал в руках сам Ильич и на полях оставил своим почерком пометку: "как экономист - говно". "Ну, вы сами понимаете, - доверительно улыбается наш собеседник, - что после этого нам ничего не стоило расправиться с путаником и самозванцем. Выгнали и лишили учёного звания."

Вагоны стучат. Уже все спят, кто лежа, кто сидя. Иногда по коридору пройдёт конвойный солдат, зевая.

Пропадает никем не записанный еще один эпизод из ленинской биографии...

___

Для полноты представления о благонамеренных исследуем их поведение во всех основных разрезах лагерной жизни.

А) Отношение к лагерному режиму и к борьбе заключённых за свои права. Поскольку лагерный режим установлен нами, советской же властью, - надо его соблюдать не только с готовностью, но и со всей сознательностью. Надо соблюдать дух режима еще прежде, чем это будет по требовано или указано надзором.

Всё у той же Е. Гинзбург изумительные наблюдения: женщины оправдывают стрижку (под машинку!) своей головы! (раз требует режим.) Из закрытой тюрьмы их шлют умирать на Колыму. У них готово своё объяснение: значит, нам доверяют, что мы там будем работать по совести!