От Русско-турецкой до Мировой войны. Воспоминания - страница 79

Под вечер пришло приказание продолжать отход и всем возвращаться на места, с которых начали наступление.

В течение дня 30-го были вывезены свыше 500 человек раненых. Остальных, для которых не хватило перевозочных средств, несли на руках, часть – на носилках, большинство же – на шинелях, привязанных к стволам винтовок. Свободные от носки раненые несли по две, а некоторые по три винтовки. В таком виде мы в течение вечера и ночи 30 сентября и утра 1 октября прошли 40 верст через Тунгвалинский перевал до д. Мадзяндян, где и расположили отряд на отдых. Несмотря на трудность переноски раненых, особенно на импровизированных носилках из ружей и шинелей, никто не воркнул, и все до последнего раненого были вынесены и сданы в госпиталя.

У южной подошвы перевала я застал командира состоявшей при дивизии саперной роты, который совместно с саперными частями 3-го Сибирского корпуса успели немного разработать путь через перевал и облегчить переход войск, особенно артиллерии. Командир мне доложил, что при отходе ему не удалось собрать роту, и он точно не знает, где вторая полурота, и выслал конных людей ее разыскивать. Когда же я, пропустив части, спустился к северной подошве перевала, ко мне подошел младший офицер саперной роты и со слезами на глазах доложил:

– У нас большое несчастье, погибла первая полурота, а с нею погиб и наш ротный командир.

Когда же я ему, улыбаясь, ответил:

– Не горюйте, а пошлите кого-нибудь или сами пройдите за перевал, и вы там увидите своего командира, работающего на перевале. – Он не поверил:

– Не шутите, Ваше превосходительство, он в самом деле погиб.

И только когда я его заверил, что не шучу и приказываю ему немедленно отправиться к командиру роты и доложить, где он находится со своей полуротой, прапорщик Шлюпп просиял и бегом направился через перевал.

Так безрезультатно закончилось наше наступление с целью овладения правым берегом р. Тай-Дзи-Хэ. А началось оно, казалось бы, при благоприятных условиях. Войска за три недели сентября успели отдохнуть, пополнить ряды и, сколько мне помнится, число штыков достигло 200 000.

Не могу подробно высказаться относительно событий на правом крыле, но на левом успех несомненно мог бы быть достигнут при наличии трех условий:

1) Точное исполнение диспозиции по армии, которой предписывался трехдневный марш-маневр и одновременный подход к правому берегу реки. Стройность марш-маневра была сразу нарушена разрешением дневки после первого же перехода, и частично завязавшийся бой не только указал японцам на опасность, но и дал им время парировать ее.

2) Если бы сразу была проведена атака с фронта войсками 3-го Сибирского корпуса, а весь отряд Реннепкампфа сразу переправлен на левый берег реки в районе деревни Уй-Ю-Нин и совместно с конницей Самсонова и Любавина энергично двинут в направлении на д. Бенсиху, успех был бы полный, захватить Бенсиху не представило бы особенной трудности в первые два дня боя. Взятые же во фланги тылы японцев в лучшем случае должны были бы отходить через реку под напором наших войск.

Третье условие труднее формулировать. Общий голос армии давно требовал замены барона Штакельберга другим лицом, и его следовало отозвать еще после ляоянских боев, а не после сентябрьской операции.

С возвращением войск в исходные пункты последовало приказание по армии о восстановлении нормальной организации частей. На основании этого приказания присланные в мое распоряжение Сибирские резервные части после двухдневного отдыха были мною направлены на присоединение к 1-й Сибирской резервной дивизии. Свою же дивизию удалось собрать не так скоро, особенно 281-й Дрисский полк, совершенно бесцельно задерживаемый в отряде генерал-майора Коссаговского под Синментином вне крайнего фланга нашей армии.

Одновременно было приступлено к реорганизации и самой Маньчжурской армии. Она была развернута в три армии: во главе 1-й стал генерал от инфантерии Линевич, 2-й – генерал от инфантерии Гриппенберг и 3-й – генерал от инфантерии Батьянов. Генерал-адъютант Куропаткин назначен главнокомандующим манджурских армий.

Забыл упомянуть, что одновременно с возложением на меня охраны левого фланга армии было предписано 71-ю дивизию обратить в горную, для чего все полковые обозы 1-го и 2-го разряда обратить во вьючные обозы по расчету двух вьючных лошадей или мулов за каждую двуколку. Обозных рядовых по одному на каждых двух мулов. Отдавая это распоряжение, генерал-адъютант Куропаткин неоднократно повторил:

– У вас не смеет быть ни одной двуколки.

Были отпущены необходимые кредиты на закупку мулов, вьючных седел и конской принадлежности. Все было закуплено самой дивизией под руководством командира 1-й бригады генерал-майора Погорецкого. Категорически требуя, чтобы с полками не было ни одной двуколки, совершенно забыли, что в каждом полку состояло по четыре четырехколесных кухни Никифорова, самого тяжелого прототипа тяжелых походных кухонь, отличавшихся своей тяжестью и неповоротливостью, и что с дивизией следовали четыре батареи 26-й артиллерийской бригады; горные же батареи 8, 3 и 2-я подходили постепенно. Полевые батареи и тяжелые неповоротливые кухни всюду неотлучно следовали с нами и сослужили нам добрую службу. Переход же на вьюки лишил нас многих удобств, стоил дорого и увеличил число нестроевых в каждом полку на 653 человека.

В д. Мад-Зань-Дзянь мы простояли до 8 октября. Видя, что японцы не продвигаются вперед, мы решили с ними сблизиться и для этого перейти в д. Гаолинцзы в 30 верстах к югу от д. Мад-Зань-Дзяни. Выступили 8 октября и 10-го прибыли на место. Путь пролегал по дороге, находившейся в удовлетворительном состоянии, но пересекаемый многочисленными ручьями, мелкими, но настолько широкими, что перескочить было нельзя и приходилось идти по воде, что пагубно отзывалось на обуви и без того сильно пострадавшей от лазанья по сопкам. Кроме того, пришлось перевалить через два перевала Сы-да-лин и Тин-гуа-линь, из которых второй был особенно труден, с такими крутыми заворотами, что орудие в запряжке не могло проходить. Приходилось отпрягать лошадей и протаскивать орудия на руках. На переправу батареи с зарядными ящиками требовалось до четырех часов. Принимая это во внимание, надо признать, что хотя мы в два дня прошли всего 30 верст, переходы были форсированные.