De Secreto / О Секрете - страница 216
«И вот, — утверждает Станислав Говорухин в своем фильме о А.И. Солженицыне, — ещё не выздоровевшего, слабого, с незажившим швом, его посылают в литейный цех» (получается, что швы у А.И. Солженицына оставались незажившими и через месяц после операции). Откуда же знаменитому режиссеру известно это: ведь в экибастузском лагере он не был, а подобным откровением Александр Исаевич печатно так до конца дней своих и не поделился. Остается только одно: значит, поведал о сем режиссеру во время съёмок фильма.
Для того, чтобы понять, насколько эта информация соответствует действительности, прежде всего необходимо знать, где у А.И. Солженицына находилась удалённая опухоль и что собою она представляла. На этот счет Александр Исаевич ограничился весьма туманными словами: «Мне пришлось носить в себе опухоль с крупный мужской кулак. Эта опухоль выпятила и искривила мой живот, мешала мне есть и спать, я всегда знал о ней… Но не тем была она ужасна, что давила и смещала смежные органы, страшнее всего было, что она испускала яды и отравляла тело».
Если исходить из этого утверждения, получается, что опухоль находилась в брюшной полости. Удаление такой опухоли предполагало вскрытие этой полости, что могло иметь своим следствием и потерю крови, и необходимость наложения нескольких швов: по крайней мере одного внутреннего и одного внешнего.
Но даже если взять в качестве примера одну из самых распространённых внутриполостных операций — удаление аппендицита, то, как говорится в «Большой медицинской энциклопедии» 1975 г. издания, «через 2–3 часа после операции больному разрешается поворачиваться в постели». При нормальном заживании «на 2-3-й день» «больному разрешается вставать», «на 8-9-е сутки» он «может быть выписан из стационара».
Могу подтвердить это как человек, перенесший такую операцию. 29 апреля 2014 г. у меня был удалён запущенный аппендицит. Первая операция оказалась не совсем удачной, поэтому 3 мая пришлось оперировать вторично. 8-го меня планировали выписать, но из-за неожиданно повысившейся температуры от этого отказались, утром 12-го, на девятый день после второй операции, швы сняли и меня выписали.
Можно было бы допустить, что операция у А.И. Солженицына прошла неудачно или имела осложнения. Но тогда он обязательно поведал бы об этом со страниц «Архипелага» или «Теленка», а может быть, не один раз напомнил бы об этом в своих интервью. Если же вплоть до самой смерти хранил на этот счёт молчание, значит, никаких проблем не было. И действительно, 1 марта 1952 г. он писал жене, что операция «прошла благополучно и осложнений не дала».
Уже одного этого достаточно, чтобы поставить нарисованную А.И. Солженицыным картину под сомнение. Между тем, как явствует из того же письма от 1 марта, удалённая у А.И. Солженицына опухоль находилась не в брюшной полости, как уверял он позднее, а в «паху». Этот факт подтверждается и некоторыми другими данными. Поэтому, заявляя, что он носил в себе опухоль с большой мужской кулак, которая выпятила живот, А.И. Солженицын просто напросто дурачил своих читателей.
Но если опухоль (даже величиной с большой мужской кулак) находилась не в брюшной полости, а в паху, она не только не могла «выпятить» и «искривить» живот, не только не «давила и смещала смежные органы», но и не требовала сложного хирургического вмешательства.
И действительно: «Операция, — писал А.И. Солженицын жене 1 марта 1952 г., — длилась около получаса под местной анестезией».
И для такой операции потребовалось привозить хирурга из другого лагеря! И после такой операции А.И. Солженицын неподвижно лежал в послеоперационной. И после такой, успешной прошедшей операции через неделю, 19-го, он «едва мог ноги спускать с кровати». Это, конечно, развесистая клюква, которой «великий писатель» так любил кормить своих доверчивых поклонников.
Для сравнения: первая моя операция на аппендицит длилась более двух часов, вторая — ещё полтора часа, на следующий день после первой операции я начал вставать, сначала ходил по палате, потом по коридору, постепенно увеличивая расстояние и продолжительность прогулок, на пятый день после второй операции стал делать зарядку.
Уже после того, как вышла в свет моя книга «Солженицын: прощание с мифом», у меня тоже в паху была удалена опухоль, причём подготовка к операции, заключавшаяся в сдаче необходимых анализов, потребовала всего двух приходов в поликлинику. Операция, как и у А.И. Солженицына «длилась около получаса» и тоже «под местной анестезией», после чего я собственными силами на общественном транспорте добрался до дома (это заняло у меня более часа), два или три раза являлся на перевязку, через пять дней с меня сняли бинты, и я отправился на работу.
Исходя из всего сказанного, считаю возможным утверждать, что А.И. Солженицыну нечего было делать в больнице две недели до операции и две недели после неё, а затем еще как минимум полторы недели находиться на «бюллетене». Если он действительно пробыл в больнице и на «бюллетене» почти полтора месяца, то находился в лагере на особом положении и держали его в больнице не из-за операции, а чтобы уберечь от возможной расправы'.
В связи с этим заслуживают внимания некоторые другие факты, содержащиеся в «Архипелаге», в частности тот факт, что после больницы А.И. Солженицын не вернулся в свою бригаду. По его утверждению, последний год пребывания в лагере он работал литейщиком. Однако, как обратил внимание B.C. Бушин, бывший литейщик только четверть века после этого узнал, что такое вагранка.
