Гражданская война на сѣверо-западѣ Россіи - страница 159
О генералѣ Васильковскомъ меня предупреждали раньше, что онъ несовсѣмъ нормаленъ и политически неустойчивъ. Ненормальнымъ его нельзя было назвать; онъ производилъ впечатлѣніе человѣка нервнаго, съ какимъ-то спутаннымъ мышленіемъ. Я сказалъ ему, что надеждъ на его возвращеніе въ армію питаю мало, но просьбу его все-таки передамъ. На другой день я разсказалъ про посѣщеніе Васильковскаго Маргуліесу. Послѣдній, помню, разсмѣялся и предупредилъ меня, что о ночномъ визитѣ генерала несомнѣнно доложатъ, куда слѣдуетъ, въ самомъ превратномъ видѣ. Я не придалъ тогда этимъ словамъ серьезнаго значенія.
По возвращеніи въ Ревель я передалъ бесѣду съ Васильковскимъ въ маломъ собраніи нашего совѣта и, не поддерживая его просьбы, поинтересовался мнѣніемъ коллегъ. Они не повѣрили его искренности, а одинъ изъ нихъ, кажется, С. Г. Ліанозовъ, выразилъ сомнѣніе, чтобы онъ вообще былъ пригоденъ къ какой либо созидательной работѣ на фронтѣ.
Послѣ ликвидаціи арміи Васильковскій перебрался въ Эстонію. Одно время онъ фигурировалъ здѣсь въ миѳической должности командующаго бѣлорусской арміей, а затѣмъ, послѣ моего отъѣзда заграницу, помирился съ тамошними монархическими русскими кругами и сдѣлался ярымъ сторонникомъ ихъ идей. Въ концѣ концовъ эстонское правительство нашло для себя вредной всю эту организацію, и ген. Васильковскій, какъ писали газеты, въ числѣ прочихъ монархистовъ подвергся высылкѣ заграницу. Думаю, что эта фигура для всякой партіи не будетъ пріобрѣтеніемъ.
Въ Ревелѣ мы снова окунулись въ безотрадную политическую атмосферу. Армія отступала, эстонцы косились на насъ, пресса ихъ вела агитацію за скорѣйшее возобновленіе переговоровъ съ большевиками, сѣв.-зап. правительство считалось окончательно погребеннымъ. Нѣкій ген. Владиміровъ, одно время не выходившій изъ кабинета С. Г. Ліанозова, перекочевалъ въ станъ ген. Юденича. Передавали, что, въ предвкушеніи ожидавшихся побѣдъ надъ Петроградомъ, военная камарилья категорически рѣшила не допустить сѣв.-зап. правительство въ столицу, а тайная контръ-развѣдка ген. Глазенаппа, руководимая вчерашнимъ другомъ правительства ген. Владиміровымъ, преждевременно составила какой-то списокъ лицъ, подлежащихъ въ Петроградѣ выведенію «въ расходъ». Неудачи похода нисколько не отрезвили этихъ людей.
Вскорѣ послѣ нашего возвращенія состоялось частное совѣщаніе правительства на квартирѣ Е. И. Кедрина. Были всѣ, кромѣ ген. Юденича, Евсѣева и Филиппео. Въ большой, прекрасной рѣчи М. С. Маргуліесъ доложилъ о нашей работѣ въ Финляндіи, а затѣмъ горячо обрушился на правый лагерь, погубившій всю работу правительства. Его поддержали Ф. Г. Эйшинскій, С. Г. Ліанозовъ, П. А. Богдановъ, и я. Всѣ говорили на тему, что такъ продолжаться дальше не можетъ: убивая авторитетъ правительства, политика ген. Юденича бьетъ по бѣлому дѣлу. Присутствовавшій на совѣщаніи к. — адм. Пилкинъ почувствовалъ себя, видимо, въ положеніи подсудимаго и началъ защищать генералитетъ. Обмѣнъ мнѣній принялъ страстный характеръ.
Отчужденіе ген. Юденича отъ правительства В. К. Пилкинъ пробовалъ объяснять недостаткомъ времени, которое поглощали заботы о фронтѣ.
«А создавать политическія полномочія для ген. Гулевича у него нашлось время?» — спросилъ С. Г. Ліанозовъ.
Нелады ген. Юденича съ эстонцами В. К. Пилкинъ приписывалъ безтактности и посягательству на русскіе интересы со стороны эстонцевъ. Тутъ онъ разсказалъ, между прочимъ, довольно темную исторію по поводу эстонскихъ покушеній на Кронштадтъ въ періодъ нашихъ успѣховъ. В. К. Пилкинъ приготовилъ перевозочныя средства для дессантовъ, эстонцы насильно захватили все это имущество и, пользуясь имъ, высадили трехтысячный дессантъ у Красной Горки, намѣраваясь ее занять въ оккупаціонныхъ цѣляхъ. Весь планъ нечаянно вскрылъ командующій англійской эскадрой адм. Коуэнъ, который телеграфно потребовалъ отъ ген. Юденича вывода русскихъ войскъ изъ Красной Горки подъ тѣмъ предлогомъ, что они будто ссорятся съ эстонскими солдатами. А ни эстонцевъ, ни бѣлыхъ русскихъ войскъ тамъ еще и не было! Очевидно, англичане и эстонцы заранѣе въ чемъ-то договорились. Красная Горка, однако, не сдалась: ожидавшагося внутренняго переворота не произошло. Далѣе эстонцы предполагали получить въ сферу своей оккупаціи Кронштадтъ и побережье до Ораніенбаума.
В. К. Пилкинъ не сказалъ намъ, откуда у него эти свѣдѣнія, но въ его разсказѣ не было ничего невѣроятнаго. Вожделѣніе о Красной Горкѣ, Кронштадтѣ и побережьи у эстонцевъ могли возникнуть, но, нѣтъ сомнѣнія, что они имъ подсказывались съ отчаянія: армія въ тотъ моментъ стояла у воротъ Петрограда, генералы вслухъ мечтали о всероссійской расправѣ и маленькая «картофельная республика» думала, вѣроятно, обезопасить себя подобной оккупаціей со стороны уже бѣлаго Петрограда. Слѣдовательно, и въ данномъ случаѣ корни враждебныхъ посягательствъ со стороны эстонцевъ нужно было искать въ той же собственной политикѣ, хотя компанія ген. Юденича естественно приписывала все кознямъ спрятавшейся за спиной Эстоніи Англіи, желавшей будто бы пріобрѣсти Кронштадтъ, какъ узду противъ новой Россіи.
Разгорячившись во время спора, В. К. Пилкинъ заявилъ, что онъ давно собирается выйти изъ состава правительства, но пока воздерживается отъ такого шага, такъ какъ считаетъ себя представителемъ здѣсь интересовъ адм. Колчака(!). Сталъ упрекать насъ, что мы сторонимся Колчака и что разъ мы отступаемъ въ этомъ пунктѣ отъ деклараціи, то нечего требовать отъ генераловъ, чтобы они соблюдали пунктъ о независимости Эстоніи. Логики этому доводу явно не хватало: Колчакъ съ самаго начала отнесся къ намъ враждебно и никогда не признавалъ эстонской независимости. Но В. К. Пилкинъ не смущался подобной несуразностью и шелъ дальше, снова повторяя свои прежнія слова о позорности пребыванія всѣхъ насъ въ составѣ сѣв.-зап. правительства, какъ созданнаго исключительно англійскими руками.
