Расстрел «Белого дома». Черный Октябрь 1993 года - страница 96
«Первая группа демонстрантов в количестве одной-двух тысяч человек, – пишет А. В. Руцкой, – прибыла в «Останкино» с Октябрьской площади около 14.30–15.00… Развернув пикеты, собравшиеся потребовали предоставить эфир народным депутатам и низложенному вице-президенту».
Р. С. Му хама диев утверж дает, что некоторые участники «Всенародного вече» еще на Октябрьской площади «собирались» идти «мирными колоннами» не только «к зданию Верховного Совета», но и «к Останкинской башне». Этот факт нашел отражение и в воспоминаниях А. А. Маркова.
Но, оказывается, вопрос об Останкино рассматривался в «Белом доме» еще раньше. В одном из интервью А. В. Руцкой заявил: «Я предпринял все, что от меня зависело. Накануне (то есть до 3 октября – А.О.) написал официальное письмо директору Гостелерадио Брагину, требуя дать возможность выйти в эфир депутатам. Я написал и начальнику охраны Останкино, и в письме заявил, что никто не намерен захватывать телецентр».
Было бы интересно узнать, когда именно А. В. Руцкой обратился к В. И. Брагину с таким письмом: 1-го или 2-го октября?
По свидетельству одного из лидеров ФНС В. М. Смирнова, как только начались митинги и возникла идея разблокирования здания парламента, руководство ФНС стало прокручивать разные сценарии развития событий.
«Если бы собралось 200–300 тысяч – сообщает он, – нужно было бы идти на Кремль. Если меньше – взять под свой контроль такой объект, с которого можно было дать знать Москве и всей стране, что конституционный порядок восстановлен, блокада Верховного Совета снята, и тем воссоздать законную вертикаль управления. После долгих переборов различные министерства и центры связи отпали: все они могли быть заблокированы. Могло быть заблокировано и Останкино, однако в этом случае отключение „иглы“ с теленаркотой, которой пичкали всю страну, само по себе сыграло бы свою роль, даже если бы нам не удалось выйти в прямой эфир. Это определило выбор, который был сделан еще до прорыва блокады, и потому никакой им провизации в походе на Останкино не было».
В это признание необходимо внести одно уточнение. Как уже отмечалось, на протяжении всего периода с 21 сентября по 3 октября Политсовет ФНС не собирался. Поэтому обсуждение данного вопроса имело место в узком кругу его Исполкома, к которому принадлежал В. М. Смирнов.
На протяжении указанного периода вопрос о необходимости установления парламентского контроля над радио и телевидением поднимался неоднократно.
Как мы помним, первое обращение к руководству останкинского телецентра с предложением предоставить эфир парламенту С. Н. Терехов сделал еще 22 сентября. В тот же день вечером Аналитический центр Верховного Совета предложил вывести останкинский телецентр из строя, А. В. Руцкой поставил перед военными задачу установления контроля над Останкино, а В. И. Анпилов призвал к «маршу» на телецентр, причем назвал и дату – 24 сентября. И хотя тогда этот «марш» не состоялся, лидер «Трудовой России», по всей видимости, продолжал агитацию, в связи с чем 25 сентября, когда еще не утихли страсти, связанные с трагедией на Ленинградском проспекте, штаб Моссовета вынужден был выступить со специальным обращением не поддаваться на подобные призывы.
Таким образом, поход на Останкино был давно задуманной акцией, к которой руководители «Белого дома», во всяком случае А. В. Руцкой, имели самое непосредственное отношение.
Подобного развития событий желала и другая сторона.
Днем 3 октября в «Белом доме» появились неизвестные народным депутатам люди. Они представились работниками телецентра и сообщили, что являются сторонниками парламента. «Приезжайте к нам в «Останкино», – заявили они, – Захватите нас. Мы не окажем сопротивления. Мы сразу же перейдем на вашу сторону». По некоторым данным, с подобным предложением эти «работники телецентра» обращались и к А. В. Руцкому: «Чего медлите. В Останкино все ждут вашего прихода. Приходите и выступайте».
Когда у останкинского телецентра появились первые пикетчики и трудно было предвидеть, как будут развиваться события дальше, сразу, уже в 15.00, началась съемка происходящего у телецентра на пленку, причем она продолжалась вплоть до семи утра следующего дня, 4 октября.
3 октября – день рождения С. А. Есенина. В связи с этим поэтесса Нина Карташева получила приглашение принять участие в посвященной поэту передаче А. Н. Крутова «Русский дом». Передача должна была выйти в эфир в 18.50. За два часа до ее начала, в 16.45, поэтесса приехала в Останкино.
«Телецентр, – вспоминает она, – был весь обнесен металлическими заграждениями и в проходах стояли военные в пятнистой форме и касках, вооруженные автоматами». Когда Н. Карташева обьяснила, зачем она хочет пройти в телецентр, «симпатичный юноша в каске» сказал ей, «что передач никаких не будет». А когда она, не понимая причины этого, начала настаивать, чтобы ее пропустили в здание, то «военный юноша» заявил, что «в шесть часов» «здесь будет» «банда Руцкого» и добавил к этому: «Уже дежурные дикторы уходят, а вы не верите».
Получается, что в то самое время, когда сторонники парламента еще только-только садились в машины, чтобы ехать в Останкино, там их уже ждали, причем точно знали, что они будут к шести часам вечера.
Объясняя это, заместитель председателя РГТРК К. Б. Игнатьев заявил корреспонденту «Новой ежедневной газеты»: «…Около 16.00 мы получили информацию…, что Руцкой призывает митингующих у «Белого дома» к штурму телевидения… Вячеслав Иванович Брагин сразу же связался с министром обороны, мэром Москвы и попросил подкрепления». По свидетельству А. С. Куликова, он дал команду А. А. Романову усилить охрану Останкино в 16.05, после чего направил туда отряд группы «Витязь» под командованием С. Лысюка.
