От Ленина до Путина. Россия на Ближнем и Среднем Востоке - страница 109
Амина во дворе встретил адъютант Тараки подполковник Тарун и направился впереди всех на второй этаж. За ним шли Амин и его личный охранник. Перед входом в кабинет Тараки стоявшая там охрана открыла огонь. Тарун был изрешечен пулями, охранник Амина ранен, а сам Амин успел убежать и уехать.
Кто организовал покушение? Сам Тараки? Нерешительный и «бесхребетный» президент вдруг пошел на крайние меры? Может быть. Его адъютант Тарун был личным другом Амина и как бы его агентом в окружении президента. Тараки, возможно, это знал и решил им пожертвовать?
Сам Амин организовал инсценировку покушения на себя через своих людей в охране Тараки? Может быть. Ведь он пропустил Таруна наверх, а сам шел, прикрытый телохранителем.
Решительные сторонники Тараки, которые знали, что им нечего терять, так как Амин уже отдал приказ их схватить? Они решили действовать через своих людей в охране президента? Тоже может быть.
Категорический ответ на все эти вопросы не будет дан никогда.
Конкретные последствия были предсказуемы. Армия по приказу Амина окружила резиденцию президента, его охрана не сопротивлялась, два его телохранителя сдались и исчезли навсегда, Тараки был лишен связи с внешним миром.
На следующий день собрался ЦК НДПА. Тараки «единодушно» был исключен из партии, снят со всех постов. Президентом стал Амин.
Советское руководство официально поздравило Амина с назначением. Но Брежнев обратился к нему с требованием сохранить жизнь Тараки. Однако через несколько дней он был задушен, а семья заключена в тюрьму.
Обычные традиции восточной деспотии…
Потом советский посол Пузанов в афганском официальном документе был объявлен соучастником покушения на Амина и вынужден был отправиться в Москву, где и стал «просто пенсионером». Его заменил бывший секретарь Татарского обкома и член ЦК КПСС Фикрят Ахмеджанович Табеев, которому предстояло пробыть на этом посту несколько лет.
До убийства самого Амина оставалось менее четырех месяцев.
Став неограниченным диктатором, Амин продолжал беспощадную чистку «парчамистов» и «халькистов» — сторонников Тараки в армии, органах безопасности, МВД, партии. Гражданская война продолжалась без особых успехов для той или иной стороны. Он чувствовал, что «советские товарищи» ему не доверяют, и рвался нанести визит в Москву, чтобы убедить «товарища Брежнева» в своей полной лояльности СССР. В Москву продолжали идти все новые просьбы о присылке войск, и СССР все больше вползал в афганскую западню: в декабре прислали «мусульманский батальон» для «охраны» нового президента, батальон охраны на авиабазу Баграм.
А сам Амин (кстати, по совету «советских товарищей») стал налаживать понимание с Пакистаном, отказываясь от крайних националистических требований. Он пытался добиться увеличения экономической помощи США и снизить накал напряженности в отношениях с Вашингтоном. В некоторых вопросах он и его сотрудники сопротивлялись довольно бестактному вмешательству советских советников в афганские дела. Осуществлялись контакты с вождями племен, с влиятельными мусульманскими деятелями. Амин не знал, что таким образом он подкреплял растущее убеждение советского руководства в его «двуличии», «неискренности», мало того — в том, что он якобы был (или стал) прямым американским агентом. Кроме того, он когда-то учился в США и, значит, мог быть «завербован».
В протоколе заседания политбюро от 31 октября 1979 года говорилось:
«Совпосольству в Кабуле, Комитету госбезопасности СССР, Министерству обороны и международному отделу ЦК КПСС изучать политику и практические действия X. Амина и его окружения в отношении афганских интернационалистов, патриотов, а также кадров, прошедших обучение в Советском Союзе и социалистических странах; реакционного мусульманского духовенства и вождей племен; внешнеполитических связей Афганистана с Западом и в особенности с США, а также с КНР. При наличии фактов, свидетельствующих о начале поворота Х. Амина в антисоветском направлении, внести дополнительные предложения о мерах с нашей стороны».
Политический приговор Амину в Москве был подписан. Но как его осуществить? Стали собирать в кулак оппозиционные Амину «здоровые силы в НДПА» из выживших парчамистов во главе с Бабраком Кармалем и отстраненных от власти халькистов. Работу в этом направлении интенсивно вело КГБ. Но реальных возможностей у этих оппозиционеров не было. Самого президента Афганистана решили ввести в заблуждение, пригласить в Москву, не назвав срока визита.
«Молчит история»
Для поддержки переворота Устинов, Андропов, Громыко согласились на необходимость ввода в Афганистан советских войск. Проблема состояла в том, что начальник Генштаба маршал Советского Союза Н.В. Огарков, его заместитель С.Ф. Ахромеев, заместитель министра обороны И.Г. Павловский были против, и они до конца и аргументированно отстаивали свою точку зрения. Но, в конце концов, политические решения принимало политбюро, и они обязаны были подчиниться.
12 декабря 1979 года на политбюро было принято постановление ЦК КПСС № 176/125. Оно звучало просто таинственно:
«Председательствовал тов. Л.И. Брежнев.
Присутствовали: Суслов М.А., Гришин В.В., Кириленко А.П., Пельше А.Я., Устинов Д.Ф., Черненко К.У., Андропов Ю.В., Громыко А.А., Тихонов Н.А, Пономарев Б.Н.
Постановление ЦК КПСС № 176/125 от 12/XII к положению в «А»
1. Одобрить соображения и мероприятия, изложенные тт. Андроповым Ю.В., Устиновым Д.Ф., Громыко А.А.
