От Ленина до Путина. Россия на Ближнем и Среднем Востоке - страница 117
Автор. Вы считаете правильным тезис, будто СССР угрожало появление американских ракет в Афганистане накануне ввода наших войск?
Н.Г. Егорычев. Нет, я не принимаю этого тезиса. Во-первых, американцы после Вьетнама никуда бы в тот момент вообще не полезли. Во-вторых, они — прагматики и не стали бы вкладывать средства и политический капитал в Афганистан. Нам тоже нельзя было этого делать.
Автор. Я все же считаю, что афганская эпопея сыграла трагическую, но великую роль. Как Афганистан был следствием якобы удачного вмешательства в Чехословакию в 1968 году, так наши трудности в Афганистане спасли нас от большей трагедии в Польше.
В то время для Китая «советизированный» Афганистан казался угрозой — обход Китая с фланга и давление на дружественный ему Пакистан. Предполагаемый «прорыв» к Персидскому заливу дал бы Советскому Союзу существенные стратегические преимущества и по отношению к Китаю. Поэтому в число трех условий нормализации отношений с СССР Пекин поставил не только вывод советских войск из Монголии, вьетнамских — из Камбоджи, но и советских — из Афганистана. Китай стал активно поддерживать вооруженную афганскую оппозицию. А тем временем нарастало китайско-американское сотрудничество, направленное против СССР. Дипотношения между странами были восстановлены в декабре 1978 года, а в январе 1980 года в Китае побывал министр обороны США Г. Браун. Стороны договорились «о сепаратных, но временно установившихся действиях против СССР в Афганистане».
Для мусульманского мира действия атеистической коммунистической державы — СССР — были агрессией против мусульманской страны на подступах к Персидскому заливу. А ведь далее лежит Саудовская Аравия не только с ее нефтяными богатствами, но и со святынями ислама — Меккой и Мединой. На юге Аравии укрепился марксистский режим. В Эфиопии «коммунисты» пришли к власти. Так виделась ситуация из Эр-Рияда и других мусульманских столиц. Поэтому естественной была не только их отрицательная политическая реакция на действия Советского Союза, антисоветская мобилизация электронных и печатных СМИ, но и финансовая, и военная помощь вооруженной афганской оппозиции.
В поисках выхода
Введя войска в Афганистан, СССР столкнулся с враждебным, готовым на длительную партизанскую войну населением, получавшим военную, материальную, финансовую и другую поддержку практически со всего мира. Многим в советском руководстве становилось ясно, что военный разгром оппозиции — дело нереальное.
Ю.В. Ганковский. Когда пребывание советских войск в Афганистане затянулось и не ограничилось несколькими неделями, тогда и попытались анализировать ситуацию. Уже в 1980 году в Афганистане один за другим побывали видные советские военачальники. Единодушный вывод был — военного решения нет. Что сделал Устинов? В начале 1981 года он написал докладную записку в политбюро, в которой заявил, что нет военного решения. На этом документе нет ни одной пометки. Я его читал. «Ходить бывает склизко по камешкам иным». Этот документ ушел в архив, его как бы не было.
«Убедившись в течение первого года, что присутствие и военные действия нашей армии в Афганистане не способствуют ни стабилизации обстановки в стране, ни консолидации дружественного нам режима, из Афганистана надо было уходить, — писал В. Кирпиченко. — Ни трезвости, ни мужества, ни дальновидности в этом вопросе советское руководство не проявило, хотя некоторые наши военачальники и политики хорошо понимали ситуацию.
На регулярных совещаниях, где обсуждалось развитие обстановки в Афганистане и на которых я присутствовал, маршал С.Ф. Ахромеев, ныне покойный, генерал армии В.И. Варенников говорили вполголоса: «Поймите, ведь советская армия воюет с народом, и никакой победы в Афганистане быть не может!»
Приняв преступно ошибочное решение, кремлевские лидеры хотели бы пустить события на самотек. Они уже не могли предпринимать никаких действий, делая вид, что ничего особенного не происходит, повторяя одни и те же формулировки-заклинания, посылая по инерции для участия в ненужной для Советского Союза войне своих молодых граждан в военной форме, расходуя миллиарды рублей, счета которым не знали.
Бабрак Кармаль оказался слабым лидером. «На протяжении многих лет мне пришлось с ним (с Б. Кармалем. — А.В.) встречаться, — пишет Чазов. — Это милый, приятный, интеллигентный человек, начитанный, с которым интересно поговорить, тем более что он прекрасно знает английский язык. Но он рафинированный интеллигент, лишенный организаторского таланта, не способный повести за собой людей, вселить в них веру в пропагандируемую идею. Каждый раз, когда я с ним встречался, он выглядел растерянным, подавленным свалившейся на его плечи ответственностью. У меня было такое впечатление, что, изолированный в своем дворце, он не знает, что делать, как выйти из создавшегося положения. Он начал злоупотреблять алкоголем, появились изменения со стороны печени, и нам пришлось строго его предупредить о необходимости соблюдения режима. Он соглашался, но, по-моему, продолжал вести прежний образ жизни. Я предупредил Андропова, который опекал и поддерживал Кармаля, что если тот не прислушается к нашим рекомендациям, то все может кончиться печально».
Борьба между парчамовцами и халькистами продолжала разрывать партию и армию. А вооруженная оппозиция, подпитываемая деньгами, оружием, кадрами, добровольцами-исламистами из десятков стран укреплялась и расширяла территорию своего контроля.
