От Ленина до Путина. Россия на Ближнем и Среднем Востоке - страница 139
В Вашингтоне отнюдь не возражали, чтобы Ирак, к которому там тоже не испытывали ни малейших симпатий, «преподал урок» Ирану. Это не помешало поставкам американского оружия Ирану в рамках договоренностей, получивших скандальную известность под названием «Ирангейт». Когда конфликт грозил перекинуться на страны Аравийского полуострова, США увеличили в Заливе и примыкающих к нему водах свои военно-морские силы, что вызвало обычную нервную реакцию в Москве. В заявлении ТАСС от 8 марта 1984 года Советский Союз осудил «беззаконие, творимое Соединенными Штатами», заявив о «непризнании произвольно установленных ими ограничений на свободу плавания в открытом море, полетов самолетов в воздушном пространстве над ним».
Но дальше риторики дело не пошло, и обе страны, даже не доверяя друг другу, шли в конфликте параллельными курсами, стремясь в конечном счете прекратить его.
Советский Союз с самого начала ирано-иракской войны призвал к немедленному прекращению боевых действий и урегулированию спорных проблем мирным способом, за столом переговоров, оценив этот конфликт как «трагический в своей бессмысленности», противоречащий коренным национальным интересам обеих стран. Эту линию Советский Союз проводил на протяжении всего кризиса. Такой курс вызывал трения то с Багдадом, то с Тегераном. Советский Союз поддержал все посреднические инициативы, направленные на урегулирование конфликта, которые предпринимались по линии ООН, Организации Исламская конференция, Движения неприсоединения, Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива и т. д. Неоднократно СССР сам напрямую обращался к воюющим странам с призывом прекратить боевые действия, отвести войска к международно признанным границам в соответствии с Алжирскими соглашениями 1975 года и приступить к переговорам для окончательного урегулирования всех имеющихся спорных проблем. СССР поддержал и другие предложения, направленные на постепенное прекращение огня, ограничение района боевых действий, прекращение взаимных бомбардировок гражданских объектов и нападений на торговые суда в Персидском заливе. Эти идеи были высказаны в ходе бесед в Москве президенту Ирака С. Хусейну (декабрь 1985 года), министру иностранных дел Ирака Т. Азизу (февраль 1987 года). Эту же позицию советское руководство подтвердило в ходе визитов в Москву в апреле 1985 года заместителя министра иностранных дел Ирана Х. Каземпур-Ардебили, в августе 1986 года заместителя министра иностранных дел Лариджани, в феврале 1987 года министра иностранных дел А.А. Велаяти. И СССР, и США сыграли значительную роль в разработке и принятии резолюций Совета Безопасности ООН по ирано-иракской войне, в том числе и последней, № 598, на основе которой война, наконец, в 1988 году была прекращена. Смена руководства в Москве в принципе не отразилась на подходе к ирано-иракской войне, но общий курс Михаила Горбачева на взаимопонимание с США и разрядку усилил советскую заинтересованность в урегулировании.
Благодаря взвешенным и осторожным действиям отношения СССР с Ираном улучшились, несмотря на помощь Ирана афганской оппозиции. После визита министра иностранных дел Ирана А.А. Велаяти в Москву появились сообщения, что советско-иранский газопровод вновь открыт, а советские технические специалисты вернулись на металлургический завод в Исфахане и на ряд других объектов. В Москве вновь открылась советско-иранская торговая палата. Визит в Тегеран в августе 1987 года первого заместителя министра иностранных дел Юлия Воронцова завершился соглашениями о «широкомасштабных проектах взаимовыгодного сотрудничества».
Этапом в деле нормализации советско-иранских отношений стал визит в СССР председателя Исламского совета, исполняющего обязанности верховного главнокомандующего вооруженными силами Ирана А.А. Хашеми-Рафсанджани в 1989 году. В нем советское руководство верно угадало будущего лидера Ирана и встречало его с максимальной помпой. В Кремле Горбачев и Хашеми-Рафсанджани подписали Декларацию о принципах отношений и дружественного сотрудничества между СССР и Исламской Республикой Иран. СССР и Иран заявили в декларации, что они «будут сотрудничать в целях избавления мира от войн, военной угрозы путем запрещения применения и посредством уничтожения самых губительных средств ведения войны, то есть ядерного, химического и других видов оружия массового уничтожения». Ее, пожалуй, можно считать торжеством той реальной политики, прагматизма, который брал верх в обеих странах. Степень сближения позиций показывает тот факт, что СССР согласился «сотрудничать с иранской стороной в деле укрепления ее обороноспособности», хотя детали военного соглашения не были раскрыты. Стороны наметили долгосрочную программу экономического сотрудничества на период до 2000 года.
Стоит отметить взгляд сторон на положение в зоне Персидского залива и Индийского океана: Персидский залив и Индийский океан должны превратиться в зону мира и спокойствия, свободную от всех видов оружия массового уничтожения, включая ядерное и химическое, и первым шагом в этом направлении должен быть полный вывод всех военных флотов иностранных государств. Безопасность и спокойствие в этом регионе будут обеспечивать прибрежные государства.
В свете кувейтского кризиса и войны в Персидском заливе 1990–1991 годов эти идеи могут выглядеть наивными. На деле они отражают самую суть долгосрочных интересов двух стран независимо от политической конъюнктуры.
Параллельные, непересекающиеся курсы СССР и США в ходе ирано-иракской войны все же не означали, что глубокое взаимное недоверие к намерениям друг друга в регионе ослабело. У СССР действительно были законные интересы в зоне Залива, заключавшиеся в том, чтобы оттуда не исходила какая-либо угроза его безопасности. СССР действительно был заинтересован в том, чтобы дела региона решали находящиеся здесь страны, хотя, как показала и ирано-иракская война, и затем агрессия Ирака против Кувейта, эти пожелания отдавали прекраснодушием. СССР был заинтересован в какой-то договоренности с США по поводу сокращения военной активности в бассейне Индийского океана и даже его демилитаризации для ослабления глобального соперничества. Но эти в общем-то справедливые и разумные предложения СССР воспринимались как требования, чтобы тот, у кого здесь были преобладающие позиции, а именно США, должен был их сокращать, а слабейший — СССР — для баланса — соответственно наращивать. Поэтому их встречали с таким же предубеждением, как и советские инициативы по Средиземноморью.
