От Ленина до Путина. Россия на Ближнем и Среднем Востоке - страница 143
Бахрейн, Катар и Объединенные Арабские Эмираты Советский Союз признал немедленно после провозглашения ими независимости в 1971 году. Однако установление дипломатических отношений затянулось из-за противодействия как Вашингтона и Лондона, так и Эр-Рияда. Сказывались и собственные опасения правителей княжеств, но они, пожалуй, не были определяющими. Даже советское вмешательство в Афганистане не играло решающей роли. «Иерусалим всегда будет для нас важнее Кабула», — заявил наследный принц Бахрейна шейх Хамада аль-Халифа. Примерно такое же заявление сделал президент ОАЭ Зейд бен Султан Нахайян.
Пример Кувейта, показывавший выгоды диверсификации внешних связей, необходимость иметь постоянные каналы для диалога и консультаций с СССР привели другие арабские княжества Залива к решению установить дипломатические отношения с Советским Союзом. В 1985 году была достигнута договоренность об обмене послами между СССР и ОАЭ, и в октябре 1986 года первый советский посол прибыл в Абу-Даби. В 1985 году СССР и Оман также решили обменяться послами. Сначала интересы СССР представлял советский посол в Иордании, затем в Маскате было открыто советское представительство. Наконец, произошел обмен послами с Катаром в 1989 году и с Бахрейном в 1991 году.
В Москве считали, что эта группа стран остается на западной орбите. Для Москвы не имело принципиального значения, была ли аравийская «шестерка» — Совет сотрудничества стран Арабского (Персидского) залива — военным союзом или чисто политическим консультативным механизмом. Поэтому после некоторых опасений СССР стал относиться к его деятельности в целом доброжелательно.
С тех пор как в 1937 году дипломатические отношения между СССР и Саудовской Аравией были фактически прекращены, а посол К.А. Хакимов отозван в Москву и расстрелян, официальных каналов связи между двумя государствами не было. Их не мог заменить ритуальный обмен поздравительными телеграммами по случаю национальных праздников и встречи в ООН (формально дипотношения не были прерваны). Начиная с 50-х годов советские дипломаты зондировали почву на предмет обмена посольствами, но безуспешно.
Антикоммунистический настрой в правящей семье Саудидов, опасения, что любой советский представитель будет кадровым сотрудником КГБ, который приедет в королевство с целью подрыва его устоев, убеждение, что СССР — это враг и без дипломатических отношений с ним жить спокойнее, чем при наличии посольств, — все это определяло нежелание Эр-Рияда идти навстречу Москве.
Установление леворадикальных режимов в Южном Йемене и Эфиопии, ввод советских войск в Афганистан, появление то иранской, то иракской угрозы заставляли саудовскую семью ориентироваться на Вашингтон как на единственного надежного внешнего гаранта своего выживания. А Вашингтон предпочитал в то время держать СССР подальше от Саудовской Аравии.
Общее усиление консервативных тенденций в арабском мире и неудача «революционно-демократических», антизападных экспериментов заставляли советское руководство искать взаимопонимания с консервативными режимами, в том числе и с Саудовской Аравией. СССР поддержал разработанный в Фесе в сентябре 1982 года на Общеарабском совещании в верхах план ближневосточного урегулирования, основу которого составили предложения короля Фахда. Саудовская семья все больше была заинтересована в диалоге с СССР по региональным проблемам, прежде всего по ирано-иракскому конфликту, опасаясь его расширения. Как отмечалось, министр иностранных дел Сауд аль-Фейсал в декабре 1982 года посетил Москву в составе Комитета семи, сформированного в соответствии с решением Общеарабского совещания в верхах в Фесе в сентябре 1982 года, и был тепло принят на высшем уровне, в том числе Андроповым. Были начаты консультации между представителями двух стран на постоянной основе в ООН. В августе — сентябре 1985 года в СССР с неофициальным визитом находился старший сын короля Фахда принц Фейсал, а в январе 1987 года — министр нефти Саудовской Аравии Х. Назир.
В январе 1988 года саудовский министр иностранных дел эмир Сауд аль-Фейсал посетил Советский Союз с посланием от короля Фахда в качестве главы Совета сотрудничества стран Арабского (Персидского) залива. В 1988 году первый заместитель министра иностранных дел СССР и посол в Афганистане Юлий Воронцов проводил в Эр-Рияде консультации по урегулированию афганской проблемы.
Но, видимо, советско-саудовские отношения еще многие годы находились бы в полузамороженном состоянии, если бы не кувейтский кризис, разразившийся в августе 1990 года.
Кризис и война в Персидском заливе стали испытанием на прочность новой складывающейся системы международных отношений, одним из важнейших компонентов которой должно было стать советско-американское сотрудничество, но они также показали и пределы, и ограничения этого сотрудничества.
Иракской агрессии против Кувейта не ожидали ни в Москве, ни в Вашингтоне. Хотя Ирак создал самую мощную по ближневосточным масштабам военную машину, было невозможно предположить аннексию Кувейта, означавшую вызов и США, и всему мировому сообществу. Только что фактически в патовой ситуации кончилась ирано-иракская война, которая в какой-то момент привела режим Саддама Хусейна на грань гибели. Международный климат как будто бы менялся в сторону сотрудничества, ненасильственных методов решения международных споров. Правда, в Вашингтоне гораздо больше, чем в Москве, учитывали авантюризм некоторых арабских лидеров. Но и там не представляли уровня дремучего непонимания Саддамом Хусейном международных реалий.
