От Ленина до Путина. Россия на Ближнем и Среднем Востоке - страница 160
В качестве министра иностранных дел Е. Примаков трижды в 1996–1997 годах посетил Ближний Восток. Он встречался не только с арабскими, но и с израильскими лидерами. Тогда глава Партии труда Ш. Перес в лоб говорил высокопоставленному представителю России: «Нам нужен только один посредник. Им являются США». Позиция, озвученная Примаковым: следование формуле Мадридской конференции «территории в обмен на мир» и создание палестинского государства, — никакого энтузиазма у израильского руководства не вызывала. Однако идеи Примакова об активизации сирийского трека на переговорах прозвучали неожиданно и в Вашингтоне, и в Тель-Авиве и вызвали интерес. Если сирийский режим самостоятельно не мог добиться даже двустороннего урегулирования, то помешать успеху Израиля на переговорах с палестинцами он, несомненно, мог. По предложению Примакова можно было поэтапно разрулить требования Сирии вернуть оккупированные Голанские высоты. Его идеи были шире и охватывали создание системы безопасности в регионе при сотрудничестве с США. Они не были реализованы.
Победивший на выборах 1996 года Б. Нетаньяху, противник договоренностей, достигнутых в «процессе Осло», тем не менее на словах проявлял большую гибкость и соглашался с возможным участием России в ближневосточном урегулировании. Он нанес визит в Москву. Это позволяло российской дипломатии обозначить какую-то свою роль в регионе. Но ее реальное внимание было в тот период далеко от Ближнего Востока, в частности на Балканах. Я. Арафат посещал Москву в 1997, 1998 и 2000 годах, а несколько израильских высокопоставленных деятелей также побывали в российской столице. Были созданы российско-израильский и российско-палестинский комитеты на уровне заместителей министров иностранных дел. Состоялось 5 заседаний в 1996–1999 годах. Эти заседания проясняли позиции, но не означали движения вперед.
Тем временем американская дипломатия действовала активно и на сцене и за кулисами. 14 декабря 1998 года в присутствии президента США Клинтона на территории Газы Национальный совет Палестины проголосовал за отмену соответствующих статей Национальной хартии о непризнании права Израиля на существование, непризнании резолюции Генеральной Ассамблеи ООН № 181 о разделе Палестины на два государства, о сионизме как орудии империализма и т. д. Получив это решение, Б. Нетаньяху немедленно выдвинул новые требования и приостановил выполнение прежних обязательств. Проведенные в мае 1999 года досрочные выборы привели к власти лидера Партии труда Эхуда Барака, который попытался при американском посредничестве реанимировать переговоры с палестинцами. Встречи в Кэмп-Дэвиде в июле 2000 года при участии Клинтона не дали результата, хотя израильтяне считали, что они пошли на уступки.
26 сентября 2000 года началась новая интифада, спровоцированная визитом А. Шарона на Храмовую гору, — попытки палестинцев прибегнуть к вооруженным действиям и другим насильственным методам против Израиля, основанным на индивидуальном терроре и несотрудничестве. А. Шарон победил на новых выборах в феврале 2001 года.
Президент Клинтон в декабре 2000 года предложил свой план урегулирования, который давал палестинцам немало прав и по территориальному вопросу, и по статусу Иерусалима, и по решению проблемы беженцев. Барак 25 декабря того же года заявил, что принимает этот план, если палестинцы сделают то же самое. Но Я. Арафат отверг его, как под давлением собственных экстремистов, так и ряда арабских государств. Более выгодных предложений палестинцам никогда уже не последовало, хотя в случае их возможного согласия на «план Клинтона» ловушек на пути его выполнения было слишком много, чтобы считать его реалистическим.
Автор не видит весомой роли России в процессе ближневосточного урегулирования. Но некоторые наши дипломаты, П.В. Стегний среди них, с ним категорически не согласны.
П.В. Стегний. Завершили мы советский период мадридской формулой «мир в обмен на землю». Параллельно через некоторое время начались израильско-палестинские встречи в Осло. Неработающие структуры не уничтожались, но рядом с ними возникали работающие уже на основе других реалий. Нагляднейший пример — это появление «семерки», потом на какое-то время «восьмерки», потом «двадцатки» наряду с действующей Организацией Объединенных Наций. Примерно то же самое происходило и на Ближнем Востоке. Продолжал действовать механизм Мадридской конференции, но сбоку, в Норвегии, появились эти вот каналы, они ассоциировались, я думаю, совершенно не напрасно с левыми, то есть с маргинальной частью израильского общества, но вышли потом на очень серьезные договоренности. Они сильно приблизили друг к другу израильскую и палестинскую позицию, и все это завершилось очень креативной работой Клинтона на грани веков. В этот период и вплоть до наступления эпохи Нетаньяху, второго пришествия Нетаньяху, в Израиле связывали нашу роль в ближневосточном урегулировании с многосторонкой, с тем, что мы сыграем решающую роль в запуске процесса нормализации отношений Израиля с арабским миром. И я это слышал неоднократно от очень серьезных людей.
Автор. Это было приятно слышать. Но это были слова…
П.В. Стегний. Это не были просто слова. Мы рассматривали серьезные схемы, проводили в Москве совещания по подготовке многосторонки. Это было понимание, не всегда попадавшее на страницы газет, но присутствовавшее в профессиональной работе совершенно серьезно. Но вот последующие сбои труднообъяснимы. Их не объяснили и опубликованные впоследствии мемуары. Я очень надеюсь на то, что Барак что-то напишет, уйдя сейчас из политики. Израиль вполне мог обеспечить себе международно признанные границы, пойти на создание палестинского государства, фактически демилитаризованного, сохранить свое присутствие на границе с Иорданией, символически решить проблему возвращения беженцев. Тогда была определенная концепция у израильской элиты о том, что Восточный Иерусалим придется отдавать палестинцам.
