От Ленина до Путина. Россия на Ближнем и Среднем Востоке - страница 174
Известная речь президента Обамы в Каире в 2009 году о необходимости для США построить сотрудничество с мусульманским миром, уважать его ценности, добиться ближневосточного урегулирования с помощью компромисса между израильтянами и палестинцами — все это расценивалось большинством как пропагандистская декларация. Но на самом деле она означала отход от идеологии неоконсерватизма к большему реализму и предваряла отказ от использования в кризисных ситуациях американских наземных войск, а также вывод оккупационных сил из Ирака и Афганистана.
В начале первого десятилетия XXI века Россия стремилась избегать даже словесной конфронтации с США, пыталась наладить диалог с Вашингтоном и с НАТО в целом. Но даже некоторые действия России по защите своих интересов, в том числе на Ближнем и Среднем Востоке, на неконфронтационной, просто конкурентной основе вызывали растущее раздражение в Вашингтоне и некоторых западных столицах, добавляя яд в освещение западными СМИ российской политики и России в целом.
Мало того, продолжалось расширение НАТО и его приближение к границам России, попытки втянуть в НАТО Украину и с помощью «мягкой силы» превратить большинство украинцев в русофобов. Планы строительства системы противоракетной обороны воспринималось в Москве как открытая попытка обезоружить военно-стратегический потенциал страны.
Несогласие России с политикой США воспринимались в Вашингтоне чуть ли не как возврат к холодной войне. В 2006 году, накануне саммита «восьмерки» в Санкт-Петербурге, в Вильнюсе прозвучала ультимативная речь вице-президента США Дика Чейни: Россия должна «или вернуться к демократии», то есть разоружаться и следовать курсу, указанному США, или «стать врагом». В Москве в ответ на этот выпад проявили сдержанность.
Но уже спустя год прозвучал окрепший голос России в Мюнхенской речи президента В. Путина, где вещи были по-честному названы своими именами, а двойные стандарты — двойными стандартами. Одновременно в его речи все же была выражена готовность России к самому широкому сотрудничеству с Западом… если Запад проявит к этому достаточно политической воли. Важно отметить, что после этой речи В. Путин улетел на Ближний Восток, где посетил, в частности, Саудовскую Аравию.
Учитывая эти международные реалии, мы попытаемся дать обзор отношений Российской Федерации со странами региона в нулевых и начале 10-х годов XXI века, то есть накануне социально-политических потрясений арабского мира, получивших название «арабская весна» или «арабская фитна (бунт)».
Попытки сохранить Ирак в качестве партнера
С точки зрения Москвы, проводя военные операции против Ирака в 90-х — начале нулевых годов XXI века, США намеренно игнорировали возможности политического решения и усугубляли кризис. Мало того, американо-британские бомбардировки Ирака подрывали систему международной безопасности, создавая опасные прецеденты. Российское мнение и дипломатические усилия Москвы просто игнорировались, что добавляло горечь в непростые отношения с США.
В мае 1999 года Россия, Китай и Франция внесли в Совет Безопасности ООН резолюцию, которая вместо ЮНСКОМ (Спецкомиссия ООН по разоружению Ирака) создавала новую Комиссию по мониторингу, верификации и инспекции (ЮНМОВИК), чтобы облегчить достижение компромисса с Ираком. Комиссия была создана, но Саддам Хусейн отказался принимать ее представителей. Затем он стал оттягивать допуск инспекторов ООН в страну, нагромождая препятствия для их деятельности и провоцируя США и Великобританию на военные удары. Трудно сказать, на что он надеялся.
Россия, только что пережившая тяжелейший экономический кризис, не хотела вступать в конфронтацию с США и их союзниками даже на уровне риторики, но все же пыталась не допустить вторжения США в Ирак. В. Путин и министр иностранных дел И. Иванов, сохранивший свой пост при новом президенте, продолжали прежний курс России в иракском кризисе, но, может быть, действовали более осторожно, учитывая слабость страны. Российская дипломатия постоянно настаивала на том, чтобы Ирак сотрудничал с ЮНМОВИК.
Речь шла также о серьезных экономических интересах. Ирак обещал начать выплачивать часть своих многомиллиардных долгов России лишь после отмены санкций. Россия стремилась получить хорошую долю пирога в богатейших месторождениях нефти и уже в предварительном плане заключила соответствующие соглашения.
На Россию в конце 90-х годов приходилось около 40 % иракского нефтяного экспорта. Нефть потом перепродавалась. Впрочем, значительная часть этого дохода в российскую казну не поступала, а оседала в офшорах. Но в Москве не сомневались в том, что США вынашивали планы втянуть Ирак в свою орбиту, свергнуть Саддама Хусейна и установить контроль над этой страной и ее нефтью.
Между Ираком и Россией продолжался интенсивный обмен визитами, делегациями, в том числе и на парламентском уровне. Конечно, неспособность России добиться отмены санкций вызывала недовольство в Багдаде, поэтому крупные экономические проекты, как и выплата долгов, были завязаны на период «после отмены санкций».
В феврале 2001 года США и Великобритания опять нанесли авиаудары по иракским радарам и системам ПВО. В это время в Думе стали раздаваться голоса, требовавшие односторонне отказаться от участия в санкциях. Но ослабленная страна не была готова к решительным действиям и конфронтации с США, ей приходилось мириться с политическими и экономическими реалиями. Возможно, кое-кто в Москве был готов положить поддержку Ирака на алтарь улучшения российско-американских отношений. Но США не выказывали интереса к этому, даже после терактов в 2001 году.
