От Ленина до Путина. Россия на Ближнем и Среднем Востоке - страница 181
В августе 2009 года были подписаны сразу 5 соглашений и протоколов. В том числе: Соглашение о сотрудничестве в области использования атомной энергии в мирных целях, Соглашение об оперативном оповещении о ядерной аварии и об обмене информацией о ядерных установках, Меморандум между Федеральной таможенной службой (ФТС России) и Таможенным департаментом Турецкой Республики по таможенным процедурам, Протокол о сотрудничестве в нефтяной сфере, Протокол о сотрудничестве в газовой сфере.
Сфера сотрудничества дополнилась Соглашением по морскому транспорту, Соглашением об организации смешанного международного железнодорожно-паромного сообщения через порты Кавказ (Российская Федерация) и Самсун (Турецкая Республика), Соглашением об условиях взаимных поездок граждан Российской Федерации и граждан Турецкой Республики, Соглашением о воздушном сообщении.
Итак, в нулевых годах и в начале второго десятилетия XXI века отношения России и Турции по ключевым направлениям развивались исключительно успешно. Ни с одной страной Ближнего и Среднего Востока, ни с одной натовской страной не был достигнут подобный уровень сотрудничества по объему и разнообразию.
Стороны заключили ряд основополагающих договоров, две совместные декларации, определявшие параметры взаимных интересов. Резко возросли политические, военные, культурные связи. Но полномасштабное участие Турции в НАТО, сложившиеся отношения с США и ведущими европейскими государствами, возрождение неоосманских тенденций во внешней политике Турции — все это делало российско-турецкие отношения заложником сил, направленных против их развития, и даже создавало угрозу отката назад. Но об этом — позднее.
«Добрый сосед, а соседей не выбирают». Российская Федерация и Иран
В нулевых и 90-х годах XXI века российско-иранское сотрудничество знало взлеты и падения. В Тегеране и Москве звучали как позитивные, так и негативные оценки друг друга. Но факторы, действовавшие на сближение сторон, победили.
Президент Ирана Хасан Роухани говорил: «Надеюсь, что исторически сложившиеся связи и сотрудничество между Ираном и Россией будут развиваться. Российская Федерация занимает особое место во внешней политике Ирана, и новое правительство уделит первостепенное внимание этому направлению». Президент В.В. Путин также высказывался оптимистично: «Мы знаем, как много всего сегодня в мировых делах крутится вокруг иранской ядерной проблемы, но мы в России знаем другое: Иран для нас — добрый сосед, а соседей не выбирают. И у нас очень большой объем сотрудничества был, есть и наверняка будет».
Разгром талибов в Афганистане и режима Саддама Хусейна в Ираке объективно вывел Иран в начале XXI века на роль сильнейшей региональной державы. Правительство в Багдаде, в котором доминировали шииты, становилось союзником Тегерана. В Иране были одни из самых многочисленных вооруженных сил в регионе — от 540 до 900 тыс. человек, растущая военная промышленность.
Россия и Иран стремились обеспечить стабильность в Закавказье и Центральной Азии, не допустить доминирования здесь какой-либо нерегиональной державы, прежде всего США, поднять на новый уровень торгово-экономическое сотрудничество, совместно бороться с наркобизнесом. В противоположном направлении действовал фактор иранской ядерной программы, политического, экономического, медийного давления США и других стран Запада и Израиля на Россию в связи с Ираном.
Отношение России к иранской ядерной программе было неоднозначным. Безусловно признавая право Ирана на развитие мирного атома в энергетике и других отраслях и участвуя, вопреки давлению Запада, в строительстве атомной электростанции в Бушере, Россия безусловно и энергично отвергала саму возможность создания Ираном ядерного оружия. Эвентуальное появление атомной бомбы у Ирана считалось в Москве неприемлемой угрозой безопасности России, а также стабильности и миру во всем регионе Ближнего и Среднего Востока. Появись это оружие у Ирана, следующие на очереди были бы Саудовская Аравия, Турция, а затем и Египет.
Были или нет у иранского руководства реальные планы создания ядерного оружия? На этот вопрос вряд ли будет дан ответ в ближайшие годы. Автор не исключает того, что после применения саддамовским Ираком отравляющих газов в войне против Ирана, после появления ядерного оружия у Северной Кореи, что по сумме причин осталось безнаказанным, иранское руководство, возможно, приняло решение, которое условно назовем «Без пяти минут двенадцать».
Речь могла идти о создании научно-технического потенциала для производства атомной бомбы, если бы не удалось обеспечить безопасность страны и режима политическими и обычными военными средствами. Замороженные после исламской революции ядерные исследования были возобновлены, у «отца пакистанской бомбы» Абдул Кадыр Хана были приобретены первые центрифуги для обогащения урана и чертежи их производства.
Число центрифуг к 2015 году достигло примерно 19 тыс., то есть выросло стократно, не говоря об увеличении в разы мощности их второго поколения. Были оживлены старые и втайне развернуты новые центры ядерных исследований, из-за границы возвращены многие эмигрировавшие иранские атомщики.
При этом руководство Ирана действовало осторожно, учитывая, что даже сфабрикованные обвинения в наличии у Ирака оружия массового уничтожения (ОМУ) были формальным предлогом для вторжения США и их союзников в эту страну в 2003 году. Учитывалась и медийная, и кибервойна, развернутая Соединенными Штатами, другими странами Запада и Израилем против Ирана.
