От Ленина до Путина. Россия на Ближнем и Среднем Востоке - страница 198
До этих событий Тунис считался раем для туристов, стабильным государством, которое даже за независимость боролось исключительно политическими средствами. Со времен первого президента Хабиба Бургибы страна стала официально светской, с высоким уровнем образования, достаточно многочисленным средним классом, гендерным равноправием (многоженство было официально запрещено, 20 % депутатов парламента — женщины). Шариат играл незначительную роль, вся интеллигенция знала французский язык, ей была близка европейская культура. В республике широко использовался Интернет. Были устойчивы связи с Европой и США. Экономика Туниса неплохо развивалась, нацеленная на сотрудничество с Евросоюзом. В Европе находились до миллиона тунисцев. В страну приезжали несколько миллионов туристов в год.
Но вместе с тем за двадцать три года авторитарного правления Бен Али правительству не удалось решить главную проблему — снизить высокий уровень безработицы, особенно среди молодых людей. Она особенно выросла из-за мирового финансово-экономического кризиса 2008–2009 годов, а также из-за ограничений на иммиграцию в странах Европы. Возникло противоречие между завышенными ожиданиями образованной молодежи и отсутствием возможностей для их реализации. Низы не хотели жить по-старому, верхи не могли по-старому управлять. Организаторами протестов стали образованные молодые люди, координировавшие действия с помощью Интернета, социальных сетей «Фейсбук» и «Твиттер».
Политический произвол и ограничение властями свободы СМИ способствовали распространению идей исламского фундаментализма среди не только беднейших слоев, но и части среднего класса. Авторитарно-полицейский режим подавлял оппозицию, запрещал деятельность исламистских партий. Это, в частности, вызывало симпатии к Бен Али со стороны США и Франции, но многие тунисцы видели в исламистах героев, жертв и врагов ненавистного строя.
Существенной причиной массового недовольства стала коррупция власти. Особую ненависть вызывала семья второй жены президента — клан Трабелси, который захватил самые лакомые куски в банковском секторе, сфере недвижимости, в торговле, туристическом бизнесе и в других отраслях.
Достаточно было искры, чтобы гнев общества выплеснулся на улицы. Самоубийство несчастного торговца фруктами стало такой искрой.
Начался период хаоса, безвластия и разгула криминала, что усугубляло экономический кризис. Демонстрации не утихали, население требовало немедленной передачи власти оппозиции до новых президентских выборов. Ситуацию усугублял наплыв десятков тысяч беженцев из Ливии, но об этом — особый разговор.
Успех в целом мирной революции в Тунисе вдохновил на такие же действия египтян. В арабском мире к 2011 году уже сложилось единое интернет— и медиапространство. События в одной стране немедленно становились известными «от океана до Залива» и подталкивали на похожие действия «интернет-молодежь» в других странах, хотя обстановка могла быть разной. 25 января начались массовые антиправительственные выступления в Египте, 27 января — в Йемене, 13 февраля — на Бахрейне, 15 февраля — в Ливии. На очереди была Сирия и другие страны.
В прошлом веке внутренние кризисы в ряде арабских стран разрешались с помощью военных переворотов, втайне готовившихся узкими группами офицеров. Во втором десятилетии ХХI века смена власти стала происходить на гребне волны массовых протестов, организованных с помощью информационных технологий и подпитываемых спутниковыми телеканалами.
На восстание поднялся Египет, самая населенная арабская страна — 85 млн жителей. С 25 января по 11 февраля 2011 года продолжались массовые народные волнения от Александрии до Асьюта и от Мансуры до Синайского полуострова. Численность их участников то сокращалась до ста тысяч человек, то вырастала до миллионов. Центром восстания, его средоточием, символом стала площадь Ат-Тахрир (в переводе — Освобождение) в центре Каира. Здесь шел непрекращающийся митинг, кипели дискуссии, читали стихи и пели песни, пять раз в день люди молились, давали интервью, позировали перед телекамерами важнейших мировых каналов. Здесь же были разбиты палатки, в которых жили люди, поклявшиеся не покидать эту площадь до победы, сюда подносили воду, пищу, медикаменты, одеяла. Среди митингующих ходили коптские (христианские) священники в темных одеждах и улемы-богословы из исламского университета Аль-Азхар в закрученных тюрбанах. Полиция после столкновений с демонстрантами (по всей стране погибло несколько сот человек) разбежалась. Вокруг площади стояли армейские танки и бронетранспортеры, которые не вмешивались в демонстрации. Общим требованием был уход президента Хосни Мубарака, который правил тридцать два года.
После восемнадцати дней массовых народных волнений президент Мубарак 11 февраля ушел в отставку, но остался в стране.
Власть в Египте взял Высший совет вооруженных сил во главе с министром обороны Хусейном Тантави, который распустил парламент, отменил старую конституцию, объявил о проведении новых выборов, назначил комиссию для выработки новой конституции и, соответственно, нового избирательного закона. Фактически рухнула прежняя партия власти — Национально-демократическая (НДП). Были арестованы Мубарак и его сыновья, несколько министров, замешанных в особо крупных актах коррупции.
Победа народного мирного восстания не ограничилась этими видимыми результатами. Может быть, психологический результат восстания был важнее его временных политических итогов. Люди преодолели страх, постоянный страх перед силой репрессивной машины государства, перед власть имущими, их охватило чувство ликования от завоеванной свободы. Восставшие считали, что после долгого периода авторитарного режима, унижений и бессилия они вновь обрели человеческое достоинство.
