От Ленина до Путина. Россия на Ближнем и Среднем Востоке - страница 218
«Буря на Арабском Востоке в 2010–2011 году, — продолжает И. Звягельская, — оживила характерные для части российских политических обозревателей фобии, касающиеся планов внешних сил (США и Запада в целом). Так, многие заговорили о теории «управляемого хаоса», который США реализуют на Ближнем Востоке».
Последняя фраза Д.А. Медведева многозначительна. Она свидетельствует о том, что даже в администрации президента, хотя бы на пропагандистском уровне, выстраивалась цепочка: США поддерживали «цветные революции» антироссийской направленности, затем по их «сценарию» развертывались события «арабской весны», а дальше такой «сценарий» задуман для ослабления и возможной дезинтеграции России.
Заклеймить слабую и разобщенную либеральную и праволиберальную оппозицию в России в качестве западных марионеток — со ссылкой на арабский хаос и дезинтеграцию — такой метод действовал эффективно. В подобных обвинениях была полуправда. Общественное мнение и так настраивалось антиамерикански в результате того, что США действительно не считались с интересами и безопасностью России. А разрушительные последствия «арабской весны», якобы срежиссированной из Вашингтона, добавляли веса в аргументы сторонников существующей власти и твердой руки: мол, нам нельзя допустить похожих событий внутри России. Слегка измененная лексика холодной войны стала возвращаться в российские СМИ (впрочем, из западных СМИ она и не исчезала).
«Негативный опыт взаимодействия с западными державами оставался частью российского общественного сознания, готового реагировать на тектонические сдвиги на Ближнем Востоке в рамках теории заговора», — справедливо отмечает И. Звягельская. Он был болезненно усилен событиями вокруг Украины, Крыма в 2014 году и информационной войной.
Волнения на Ближнем и Среднем Востоке происходили в условиях, когда США пытались ослабить военный потенциал России, размещая противоракетную оборону на территории своих союзников на западных границах России, рассчитывая втянуть в НАТО Грузию и Украину. США и их союзники через различные фонды тратили большие средства на поддержку и разжигание русофобских настроений в этих государствах. В Москве были убеждены, что поставлена задача убрать российские военные базы из Крыма, заменить их на натовские и продвинуть военную структуру НАТО прямо к российским границам.
Через призму этих событий и воспринималась «арабская весна».
С точки зрения экономических интересов, может быть, кое-кто в Москве рассчитывал на рост цен на нефть в результате нестабильности в регионе, но арабские революции начались в период перелома от максимально высоких цен на нефть до постепенного спада. В «тучные годы» огромных доходов от нефти в России плохо развивалось собственное производство, процветала коррупция, увеличивался разрыв между бедными и сверхбогатыми, энергоресурсы стали важным элементом внешней политики. Колоссальные доходы были в основном проедены, истрачены на социальные нужды, одновременно — на укрепление и восстановление обороноспособности страны или просто разворованы и осели в западных банках, в недвижимости во Флориде или на Лазурном Берегу. На спад нефтяных цен Россия реагировала очень болезненно.
А тем временем надвигалась «сланцевая революция» в США. Находили технические решения и для прибыльной эксплуатации битуминозных песчаников в Канаде, для глубоководной добычи. Ближний и Средний Восток как источник энергоресурсов для нормального функционирования американской экономики терял свое значение. Мало того, США превратились в самого крупного производителя нефти и газа в мире и начали их экспорт, что произошло как раз в то время, когда «арабская весна» уже сменилась на «арабскую осень». Эти объективные тенденции искажали российские политические оценки ситуации в регионе, так как США действительно перестали нуждаться в нефти, экономически не страдали от арабского хаоса, а значит, могли себе позволить политические эксперименты в регионе.
Сложность любых оценок арабских событий заключалась и в том, что «факты», используемые спутниковыми телеканалами, оказывались зачастую сфабрикованными. Главным было эмоциональное воздействие на аудиторию, а когда фальсификация раскрывалась, о них просто «забывали». Информационная война была беспощадной.
10 марта 2011 года Франция первой признала в качестве «законного представителя ливийского народа» базирующийся в Бенгази оппозиционный Переходный национальный совет (ПНС). Он получил поддержку большинства Лиги арабских государств. Но танки частей, сохранивших верность М. Каддафи, уже подошли к Бенгази, готовые подавить центр вооруженной оппозиции режиму.
17 марта Совет Безопасности ООН принял резолюцию № 1973 по Ливии, которая объявила над ливийской территорией режим бесполетной зоны и задачу «защищать гражданское население». Россия, Германия, Бразилия, Индия и Китай воздержались при голосовании. Руководство НАТО, искажая содержание резолюции, решило, что открыта дорога для вооруженного вмешательства в ливийские события. Каддафи немедленно заявил о принятии требования Совбеза о бесполетной зоне над Ливией. Но лидеры стран НАТО как мантру повторяли, что их задача — «защищать гражданское население», и бомбили страну семь месяцев, расчищая боевикам путь к победе. Главной целью было свержение режима Каддафи.
Автор. Тогда у нас были даже какие-то разногласия в открытую между президентом и премьер-министром. Путин назвал действия НАТО «крестовым походом» в Ливии… Это было просто хлесткое выражение?
