От Ленина до Путина. Россия на Ближнем и Среднем Востоке - страница 232
Можно с уверенностью сказать, что король Иордании Абдалла II осознавал опасность исламистского экстремизма. Но его бедное королевство зависело от финансовой помощи богатых стран Персидского залива и от политического покровительства США. Поэтому в Иордании действовали лагеря по подготовке боевиков (якобы неисламистов). Через королевство шла помощь оружием оппозиции в южной части Сирии. Так, летом 2013 года через Иорданию переправлялись оппозиции крупные партии оружия и боеприпасов, в частности десятки современных танков.
В нулевых годах Сирия и Иран шли к более тесному сотрудничеству. К этому их подталкивало присутствие американских войск в Ираке. Президент Асад первым из глав иностранных государств посетил Иран после вступления в должность в 2005 году президента Ахмадинежада. У обоих государств была сходная позиция по Ираку, по палестино-израильским отношениям, по ситуации в Ливане. Ни Сирия, ни Иран не были заинтересованы в том, чтобы в Багдаде сложилась враждебная им чисто проамериканская власть. Они также выступали против де-факто независимого курдского государства на севере Ирака. За эти годы развивалось взаимодействие Дамаска и Тегерана в оборонной сфере.
Естественно, что такой курс вызывал раздражение в Вашингтоне и Тель-Авиве. Возможно, именно поэтому США стали сразу поддерживать антиправительственные силы в Сирии, какой бы окраски они ни были.
Накануне сирийского кризиса отношения между Ираном и Сирией складывались в рамках сотрудничества близких, пожалуй, даже стратегических союзников. Были и различия, которые заключались в стремлении Сирии сохранять дружеские отношения с арабскими суннитскими режимами в надежде получать существенную финансовую помощь. Но с начала сирийской гражданской войны расклад симпатий и антипатий определился. Иран оказывал сирийскому правительству логистическую, техническую, финансовую поддержку, участвовал в подготовке сирийской армии. В Сирию якобы шли поставки иранского оружия.
Поддержка Сирии соответствовала стратегическим интересам Ирана. Но конкретных проверенных цифр нет.
Иранские спецслужбы тесно сотрудничали с сирийскими. Иран обеспечивал сирийцев современной техникой, чтобы отслеживать телефонные разговоры, компьютерные социальные сети. Его технологии были одними из самых совершенных в мире.
Некоторые источники утверждали, что к концу 2013 года у Ирана в Сирии уже был как гражданский, так и военный персонал численностью до 10 тыс. человек, в том числе боевые подразделения. Цифры до сих пор различаются — от сотен до 10 тыс. военнослужащих.
Глава Корпуса стражей иранской революции (КСИР) Касем Сулеймани якобы не только разрабатывал военную стратегию сирийского правительства, но и помогал в реорганизации вооруженных сил режима, в подготовке проправительственного ополчения. Сирийская оппозиция утверждала о якобы фантастической финансовой помощи Ирана. Хотя ее цифры просто нереальные, из Ирана в Сирию действительно шла помощь нефтью, горюче-смазочными материалами, продовольствием. Часть ее направлялась напрямую через Ирак, где дружественное Ирану и Сирии шиитское правительство беспрепятственно пропускало иранские самолеты, несмотря на недовольство Вашингтона.
Считалось, что летом 2013 года именно благодаря участию в гражданской войне Ирана и «Хезболлы» правительственная армия добилась значительных успехов.
По неподтвержденным данным, КСИР потерял более 1100 человек в Сирии в 2013 году. 360 из них были именно иранские офицеры, а остальные — наемники, в основном из Афганистана, а некоторые — из Пакистана, которые служили за деньги и в надежде получить иранское гражданство. В 2013 году в боях погибло несколько иранских генералов. В Сирии якобы воевали и бойцы иранского военизированного ополчения Басидж и шиитские ополченцы из Ирака. Некоторые определяют их численность как «тысячи». Приводятся цифры потерь иранцев в 2015 году: 121 военнослужащий из Корпуса стражей, но эти цифры расходятся с другими.
В апреле 2014 года Хоссейн Амир-Абдолахиан, заместитель министра иностранных дел Ирана, заявил: «Мы не стремимся, чтобы Башар Асад оставался пожизненным президентом. Но мы не согласны с идеей использования экстремистских сил и терроризма для того, чтобы свергнуть Асада и сирийское правительство». Возможно, в этой фразе концентрированно выражалась иранская политика: Тегеран на Асада лично не делал ставку. Но в беседах с автором этих строк иранцы неоднократно говорили о том, что на данный момент стабильность в государстве, на территориях, контролируемых режимом, обеспечивает Асад, и переходный период невозможно начинать с его отстранения от власти.
Шла координация действий между Москвой и Тегераном, особенно в начале первой половины 2015 года, когда для режима складывалась критическая ситуация.
Отношение израильского правительства к гражданской войне в Сирии сводилось к главному вопросу: что выгодно для безопасности Израиля? Победа джихадистов была бы опасной: на линии перемирия на Голанских высотах появились бы не отдельные отряды, а армия оголтелых фанатичных врагов Израиля. Победа Б. Асада? Казалось бы, за десятки лет правления отца и сына Асадов никаких инцидентов на линии перемирия не было. Но традиционная антиизраильская риторика баасистов, близкие отношения с Ираном, союз с «Хезболлой», которая фактически нанесла поражение израильской армии во время краткой войны в Ливане в 2006 году, — все это не допускало мысли о возможной победе и укреплении режима.
