Виктор Вавич - страница 158

- Как узнать? Говорите! Башкин! Я вас умоляю! Ну-ну-ну!

- Ну, милая! - Башкин поднял брови, и оттопырились губы. - Ну кто жеможет? Товарищи ее, что ли. У них там ведь все известно... передачи тамвсякие... Да, у товарищей, у товарищей! - Башкин смотрел добрыми глазами имягко кивал головой.

- Кто же, кто же! Ведь я их не знаю! - Анна Григорьевна судорожнотрясла головой. - Я ничего, ничего про нее не знаю, не знаю. Говорите,говорите! - шептала она и глядела в глаза Башкину - по ним плавала,раскачивалась доброта. Сочувственная. Теплая. - Говорите, - вдруг крикнулаАнна Григорьевна, сильно дернула Башкина вниз. И тяжелые шаги по коридорузаспешили на крик. Башкин вывернулся. Он в дверях прошел мимо нахмуренногоАндрея Степановича.

- Что такое? - раздраженно спрашивал Андрей Степанович. Легонькощелкнула входная дверь.

- Надю арестовали, Надю арестовали, - говорила Анна Григорьевна, онапрорывалась в коридор мимо Андрея Степановича.

- Толком говори, толком! - удерживал ее Тиктин. Анна Григорьевнаискала глазами Башкина.

- Да говори же толком, - поворачивал ее к себе Андрей Степанович.

- Саня, Саня где? - озиралась Анна Григорьевна; она нашла глазамивешалку: ни шинели, ни Санькиной шапки не было. - Иди, иди сейчас же! -говорила Анна Григорьевна и притоптывала ногой. - Да иди же! Иди! - вдругзло толкнула Тиктина Анна Григорьевна. - Сейчас же! Да иди же ты! - и вдругповернулась и бросилась к вешалке. Она сорвала свое пальто. АндрейСтепанович, подняв брови, топтался возле.

- Да скажи, ей-богу, толком же...

- Убирайся! - оттолкнула его Анна Григорьевна.

Разойдись!

ВИКТОР проснулся среди ночи: очень больно врезался в шею воротник, аснилось, что кто-то обнимал, давил шею, и нельзя было вырваться. Спустилвпотьмах ноги с постели, и стукнулся об пол полуснятый ботфорт. И Викторнахмурился, по-деловому. Потом глядел в темноту. Зубки вспомнились, такиеостренькие, ровненькие, и будто прикусила что и держит и радуется. И Викторв темноте вдруг оскалился, стиснул прикус, и поскрипывали зубы. И головойзатряс, будто рвет что. Виктор захватил на бедре кожу и сжал до боли,сколько сил, повернул. И сам не заметил, как зубами хрустнул.

- А дрянь какая! - дохнул шепотом Виктор и ткнулся головой в подушку,закинул ноги на кровать, и сразу прильнуло усталое тело к постели, и жаркимкругом пошла голова, и теплой водой подмыл, закачал сон.

И вдруг звонок, настоящий звонок. Ну да! Виктор вздернул голову.Застучало в кухне, Фроська идет отворять. Виктор вскочил, дохромал додвери, нашарил выключатель. Свет мигом поставил вокруг всю комнату, стол спортфелем.

- Кто? Кто? - вполголоса спрашивала в двери Фроська. Виктор со всейсилы рвал на место ботфорт. Фроська же отворяла двери. Виктор высунулся.Фроська, в пальтишке внакидку, жалась, пропускала грузного городового.

- Здравия желаю, - тихим басом сказал городовой.

- Что случилось? - шепот хрипел у Виктора. Городовой подымал и опускалброви.

- Приказано... приказано, - шептал городовой и присунулся к самомулицу Виктора, - что всем надзирателям сейчас собраться до господинапристава.

- А что? Не слыхал? - Виктор спрашивал шепотом.

- Не могу знать, а распоряжение есть. И коло вокзала, слышно, дела, -и городовой тряхнул головой. - Дела, одним словом. А не могу знать.

И городовой отступил полшага.

- Стой, сейчас! - и Виктор стал снимать с вешалки шинель. Городовойсхватил подать. Виктор видел, как из темного коридора белела Грунинаголова, плечи, и слышал, как звала:

- Витя! Витя!

- Ну пошли, пошли, - громко заговорил Виктор, затоптал сапогами наместе, пока городовой заправлял ему портупею.

- Витя! - громко крикнула Груня.

- Что? Ни минуты, моментально надо, - уж повернувшись, говорил Виктори шумно возился с замком, отворял двери. Он слышал, как сзади шлепала набегу туфлями Груня.

Виктор чуть не бегом выскочил на улицу, заспешил ногами по тротуару.Городовой топал на полшага за плечом.

- Чего это у них спешка такая, - говорил, запыхавшись Виктор, -загорелось вдруг?

- Да пока все соберутся, поспеете, - городовой пошел рядом, - теперьпятый час, должно. К шести всех, не раньше, сберут.

- Стой! - вдруг крикнул Виктор и стал на месте. - Я ж портфель забыл -на столе. В кабинете у меня. - Виктор сделал шаг назад. - Нет, ты беги,нагонишь меня.

Городовой прихватил рукой шашку и тяжелой рысью побежал в темноту.Виктор шел спешной походкой. Улица была совсем темная. Белесым пятноммаячила мостовая. И одни свои шаги слышал Виктор, и в такт позвякивалашашка.

"Теперь он там, - думал Виктор про городового, - наболтает еще, дурак.Сказать было, чтоб молчал, наглухо".

Виктор топнул ногой и стал. Слушал. Достал папиросу, шарил покарманам, не находил спичек и грыз и отрывал, выплевывал картонный мундштукпапироски. Хлопнула вдали железная калитка, и зашагал, зашагал. "Не успел,не болтал", - думал Виктор.

- Ну, скорей! - крикнул Виктор в темноту; глухим камнем стукнул голосв улице. Шаги быстро затопали.

- Вот-с, - городовой подавал портфель, - и записочка от супруги.Велели вручить.

Бумажка белела в воздухе. Виктор схватил и сунул в карман шинели.

- Ты там ничего не говорил? - спросил Виктор через минуту.

- Никак нет. Чего же говорить? Нема чего говорить В участке желтымсветом горели окна - одни во всей улице. Двое горо��овых ходили по панели, ислышно было, как хлопали двери вверху. Виктор остепенил походку и твердым