Виктор Вавич - страница 159

На верху лестницы через двор Виктор услышал крик, обрывистый,ругательный. Виктор распахнул дверь. Пристав, прежний помощник, с чернымикрепкими усами, стоял среди дежурной, весь красный, а перед ним Воронин иеще какой-то новый надзиратель, в очках, замухрышка, и пристав пек ихглазами.

- А по-вашему, по-дурацкому, - кричал пристав, - так значит и надо!Да? да? Я спрашиваю! - и пристав топнул ногой, будто гвоздь пяткойзаколотил. - В шею всех тогда гнать! Всех нас к чертовой рваной бабушке.Войска! А вы кто? Бабы недомытые? Это что же, полиция, выходит, и караулкричать? - Пристав шагнул было прочь, но вдруг круто повернул назад: - Мнечтоб во! - хриплым шепотом говорил пристав. Он засучил кулак и по очередиподносил в самое лицо и Воронину, и плюгавому. - Во! Мне чтоб во как! - икрасный пристав аккуратно подошел к Виктору и под самым носом с судорожнойсилой потряс кулаком. - Во мне как! Рви вашу тещу - бабушку. Свистоплюи!Всех на свалку! Подобрать мне слюни! - крикнул пристав. - И через пятьминут чтоб готово. Марш!

Пристав повернулся и широко затопал в темную канцелярию, к себе вкабинет.

- Тьфу! - плюнул Воронин и выругался матерно. Виктор осторожноподступил:

- А что такое?

- А идите все к чертям собачьим! Тьфу, якори ему в душу, в смерть, вгроб черта-матери... - и Воронин хлопнул за собой дверью. Плюгавый моргалпод очками, шевелил губой с рыженьким волосом, он шагнул следом заВорониным.

- Стойте, - шепотом сказал Виктор, взял его за рукав.

- Да я прикомандированный, - бабьим голосом говорил плюгавый. - Да вотне знаю, выступать, говорит, - и он обиженно кивнул на кабинет пристава, насвет за матовым стеклом. А оттуда вдруг послышалось, как вертят телефоннуюручку, и плюгавый быстро распахнул дверь на лестницу.

Виктор шел за ним по лестнице и слышал на ходу:

- В депо вооружились... все с револьверами... солдат бы туда, а он -сами. Пальба там... косят, говорят, прямо.

Они уж входили во двор. В темном дворе глухо гудели люди. Слышно было,как Воронин кричал:

- С резерва всех, всех гони сюда, сукиного сына, гони! гони! всех!

Вавич протолкался через городовых, наглядел, где суетилась сераяшинель Воронина, мутно летала среди черных городовых.

- Куда вести? - ловил он Воронина за рукав. - Давай, я построю.

Вдруг Воронин на миг остановился. Он в темноте приглядывался.

- А, ты! Да чего суешься, ты ж откомандирован. В Соборный же. - ИВоронин махнул рукой, повернулся. - Выходи, выходи, на мостовойрассчитаешься. Ну, ну, сукиного сына, а ну, жива! Глушков! Глушков! Где?

Плюгавый совался, не поспевал за Ворониным.

- Здесь я, здесь.

- Здесь, здесь, запел тоже рыбьим голосом, - ворчал Воронин.

На мостовой городовые молча строились в две шеренги, и рогатый штыкберданки шатался возле каждой головы. С крыльца сбежали еще двоеквартальных. Воронин шлепал вдоль черного фронта - глухим голосом считалряды. Старший городовой черной горой шатался сзади.

Виктор стоял на тротуаре. Он в досаде сверлил панель каблуком. "Эх,мне бы" - и хотелось крикнуть - он даже откашлялся - "по порядку номероврассчитайсь!.. на первый и второй рассчитайсь!"

Воронин вышел из-за фронта, он шел к крыльцу и стал, повернулся,поглядел на Вавича. Вдруг быстрым шагом подошел вплотную.

- Иди, дурак, домой, иди скорей, сукиного сына, сейчас пристав придет,- зашептал Воронин. - Иди, тут такое будет... и черт его знает.

И Воронин махнул рукой и быстрым шагом зашлепал к крыльцу.

Городовые стояли недвижно, и шепота не слышно было.

Как черный забор стояли черные спины. И стало слышно, как тресклучины: где-то загоралась и затухала стрельба. Среди темной тишины.

Виктор повел плечами. Наверху хлопнули двери, и шевельнулись черныеспины. Громко было слышно, как спускались по лестнице.

"Сейчас, сейчас", - подумал Виктор и задышал часто. Шаги стали. Викторне оборачивался. Прошла секунда.

- А это что за франт? - крепко ударил в воздух голос пристава. - Маршв строй, нечего торчать! Виктор скачком шагнул с тротуара.

- Смирна! - скомандовал пристав. Городовые замерли, придавились друг кдругу.

И тонко-тонко звенел вверху в участке в открытую форточку телефонныйзвонок. Прерывисто, тревожно, требовательно. Все слушали.

- Ряды! - произнес пристав.

И вдруг затопали сверху сапоги, не бежали, враскат катились вниз, ивот городовой размахом летел с крыльца.

- Что случилось? - крикнул пристав.

- Господин полицмейстер к телефону, чтоб немедленно, - запыхавшись,крикнул городовой.

Пристав злой походкой заспешил в участок. Люди зашевелились, легкийгул пошел над головами. Воронин подошел к крыльцу, стал боком, поднял ухо.Махнул серым рукавом на людей. Стало тихо.

- Слушаю. Виноват, как говорите? Только резерв? - слышно было вфорточку.

Люди зашептали, загомонили глухим гамом, и только выкрики без словдолетали из форточки.

Воронин махал рукой, чтоб молчали, чтоб дослушать, но ровным гуломстоял говор.

- Смирно! - крикнул Воронин. Гул оборвался. Но сверху не слышно былослов. Воронин ждал. Люди замолкли. Опять стало слышно, как потрескиваластрельба вдалеке и где-то совсем близко прокатился воем по улице ружейныйвыстрел. Старший городовой подходил осторожными шагами, как по болоту, онстал в трех шагах, глядел на Воронина, на завернутое к форточке ухо. Прошломинут пять. Воронин не шевелился.

И вдруг:

- Разойдись!! - будто ахнуло что сверху и разбилось вдребезги. Люди недвинулись, замерли. Минуту молчали.