Виктор Вавич - страница 171

балансирует над толпой, как пробка в кипятке - и опять ура! И вон наСадовую свернула часть народа, еще, еще, и Саньку утянул поток. Санька неузнавал улиц, не узнал университетского двора - народ валил в медицинскуюаудиторию, студенты, цепью взявшись за руки, ровняли народ.

Убью!

НАДЕНЬКА сидела на своем обычном месте за обеденным столом, и АннаГригорьевна рядом - поймала под скатертью Надину руку, не выпускает изсвоей, жмет, переминает и вдруг сдавит до дрожи и глаза прикроет.

Андрей Степанович ходил по комнате со стаканом холодного чаю, искосапоглядывал, как Надя неловко одной рукой мажет масло на ломтик хлеба.Горничная Дуня убирала лишнюю посуду, составляла на поднос.

- Дуняша! - Андрей Степанович весело глянул Дуне в лицо. - Дуня! Вызнаете, что у вас в деревне делается?

- Кажется, звонок, - насторожилась Анна Григорьевна, - стойте, негрохайте посудой.

- Звонят! - решительно тряхнул головой Тиктин, а Дуня уж отворяет;только повернула замок, как с силой дернулась дверь наотмашь. Дуня чуть неупала. Башкин ринулся в прихожую, он сорвал с себя шапку, шмякнул настолик, размашисто сорвал пальто и бросил - пальто слетело на пол, Башкинне оглянулся, саженными шагами по коридору. Анна Григорьевна стояла вдверях столовой.

- Милая, голубушка! - кричал Башкин. - Поздравляю, - Анна Григорьевнане опомнилась - Башкин уж обнимал ее, опутал руками, - и со свободой и сНадеждой вашей! Андрей Степанович! Драгоценный. - Башкин в пояс кланялсяТиктину, как в церкви; казалось, сейчас перекрестится. - Надежда Андреевна,просто Наденька! Разнаденька милая! - и Башкин громко чмокнул руку и послалНаде поцелуй. - Я! я! - он тыкал себя в грудь, и длинный палец выгибался. -Я, господа, всех радее. Вы не поймете! Я, я всех свободней! - крикнулБашкин. - Прямо на руках ходить! - и Башкин смеялся, и щурились глаза, какна солнце. - Ей-богу, на руках! - вскрикнул Башкин.

Он стал на четвереньки, поддал ногами, как теленок, и вдруг - никто непонял, что это - огромные ноги взметнулись к потолку, длинный пиджаквывернулся, и все это рухнуло на пол. Одной ногой Башкин задел стол, истакан с блюдцем зазвенел на полу. Анна Григорьевна бросилась, Башкин ужкриво приподнялся на руках.

- Ничего! Ничего! - он счастливо задыхался. - Ничего! - говорилБашкин; он встал на ноги. - Ничего, никаких городовых, никаких охранок,никаких жандармов, черт возьми, - он стукнул кулаком по столу, - иротмистров!

- Да садитесь! - крикнула Анна Григорьевна.

- Ух, я теперь буду жить! - говорил Башкин. Он зашагал, гонко забегалпо комнате. - Прямо не знаю, сказать прямо не могу, как жить теперь буду!Делать? Все буду делать! Много я могу наделать? - он вплотную подошел кТиктину, кивал ему в лицо головой. - Правда? Много ведь могу? Ужас сколько!- снова зашагал Башкин. - А этот мальчик, Коля, замечательный, я приведу, квам приведу, Андрей Степанович. Правда? - снова он остановился передАндреем Степановичем, нараспашку глядел в глаза. - Ведь я ж хорошийчеловек, - сказал Башкин, запыхавшись, вполголоса и все не отводил глаз отТиктина.

- Ну, давайте выпьем, - сказал Андрей Степанович и отвернулся,потянулся к столу, к бутылке, - за новую жизнь и за вашу новую жизньособенно.

Андрей Степанович искал стаканчика чистого на столе. Дуня подбирала сполу осколки разбитой посуды и вдруг вскочила - звонок. Андрей Степанович сбутылкой в руке глядел на двери - Санька в шинели, в фуражке стоял в дверях- на синем околыше мелом написано 52.

- Это что за метка? - Анна Григорьевна щурилась на фуражку.

- Городовой! - Санька хлопнул рукой по цифре и круто повернулся.Андрей Степанович улыбался и кивал головой:

- Так, так. Это мы просили, комитет общественной безопасности.

Анна Григорьевна хотела пойти за Санькой, но в дверях вдруг быстроповернула назад, подошла к Наде, она взяла у Нади руку, быстро оглянуласьна Башкина. Надя тянула руку назад, Анна Григорьевна наклонилась, ловила.Надя спрятала руки. Анна Григорьевна покраснела и быстро вышла из комнаты.

Надя плотно сжала губы и то взглядывала, как отец наливал в стаканчик,то хмуро глядела в скатерть. Башкин искоса глянул. Он держал стаканчик, иТиктин целился горлышком бутылки.

- У вас глаза потемнели! - Башкин вдруг резко повернулся к Наде. - Да,да! Потемнели глаза. В вас больше силы стало! Андрей Степанович ждал состаканчиком - чокнуться.

- Теперь нужна... сила, - сказала раздельно Надя и на миг из-подбровей серьезно глянула в самые глаза Башкину.

- Предстоит... - зычно начал Тиктин. Башкин резко повернулся к нему,расплескал на скатерть.

- Да-да! Случилось что-то, - говорил Башкин в сторону Тиктина, - и явас всех страшно люблю, все равно - ужасно люблю, и вы можете меня нелюбить, и не надо. Не смейтесь, потому что я...

- Да пейте, все расплещете! - Андрей Степанович стукнул стаканом встакан Башкину. - Мне сию минуту идти, - Андрей Степанович поставилстаканчик, глядел настенные часы, - комитет дежурит всю эту ночь.

- И я пошла! - Надя встала.

- Я хотел вам сказать, - Башкин привстал со стула, он смотрел, поднялброви на Надю, - хотел сказать самое главное для меня.

- Не надо сейчас, - Надя выбиралась из-за стола. - Я даже плохо будувас слушать сейчас. - Она сбивала крошки с платья, смотрела вниз

- Вы уходите? - слышал Башкин голос Анны Григорьевны в коридоре. -Санька уж полетел, так ничего и... - Башкин не слышал, как говорили вприхожей. Он схватил бутылку, вылил остатки вина в стакан и опрокинул врот. Он услышал спешные шаги Анны Григорьевны, обтер рукавом губы.