Виктор Вавич - страница 173

- Тебя куда несет! - крикнул Виктор в спину, как поленом стукнул.

Фроська на месте свернулась, платком полморды закрыла и перевиваетсявся.

- Марш в кухню! - крикнул Виктор и пошел по коридору. - Тебе чего,дуре, надо? Тебе чего понадобилось? Фроська дернула плечом.

- Подрыгай мне! Подрыта какая, скажите. Ее там не хватало. Фроськаповернулась к окну.

- Сапоги!.. - крикнул Виктор. - С вечера! С вечера, дура, валяются!

Фроська шагнула, подняла с полу Викторов ботфорт.

- То-то! - Виктор пошел к себе, но в это время дверь распахнулась, иГруня торопливо вбежала, красная, и лицо все в радости и головой кивает,будто с веселым сюрпризом.

- Витечка! Народу! Поют, ходят, как на Пасху прямо. Ой, один смешной,понимаешь!

И Фроська из кухни высунулась, сапог на руке надет. Виктор стоялвполоборота.

- Мерзавцы! Орут, мерзавцы! - крикнул Виктор. Груня брови подняла. -Жидам царя продали! - крикнул во всю глотку Виктор, ушел к себе, хлопнулдверью, хоть не очень.

Виктор сел на стул среди комнаты, слушал, идет ли Груня. Не идет.

- Тьфу! - плюнул Виктор со всей силы в обои перед собой. Встал, вышелв прихожую, лазил по карманам шинели, глядел чуть вбок. Платок достал - всезлой рукой - пальцы нащупали конфету, и с платком вместе пихнул в карманшаровар, в самый низ. Ушел к себе.

В квартире было тихо, и слышно было, как подымались голоса в улице.

- Уря-я! - передразнил Виктор. И вспомнил, как Сеньковский кривлялсяна еврейский манер: "Долой самодержавию и черту оседлости!"

Виктор скрестил руки, вцепился пальцами, и вдруг истома выгнула спину,и Виктор вытянулся на стуле, голову за спинку, и дохнул едва слышно сквозьзубы:

- Ре-ежь!

И вдруг оглянулся на Грунины шаги за дверью. Виктор вскочил, открылдвери и сделал хмурое лицо.

- А знаешь, старика можно устроить. Я уж говорил там... Виделполицмейстершу, просил, обещала. - И Виктор смотрел в глаза Груни, трогалглазами, пробовал.

- Ага! Ага! - говорила Груня, перевешивала Викторову шашку на крайнийкрюк.

- Да, и скажи, чтоб шинель почистила... и карманы вытрясти... трухавсякая.

Виктор еще раз глянул в Грунины глаза, а Груня смотрела на вешалку,обдергивала свое пальто.

- Я думаю, Петру Саввичу надо, - начал Виктор и глядел на папироску,закуривал. Думал, глядит теперь на него Груня или уйдет сейчас, и вдруг надсамой головой затрещал звонок.

Виктор кинулся к дверям, толкнул по дороге Груню.

- Кто? Кто, спрашиваю? - и держался за ключ.

- Не отпирай, не отпирай! - шептала сзади Груня. Но Виктор уже вертелключом, он толчком распахнул дверь, толкнул человека.

- Да чего ты, дьявол, с ума сходишь! - какой-то штатский. Викторнахмурился, вглядывался. Голос ведь знакомый.

- А тьфу тебя! - и Виктор пропустил мимо себя человека. Маленькаябарашковая шапочка сковородочкой сидела на боку, как наклеенная.

- Да, конечно, Сеньковский, - шептал он и протискивался мимо Виктора.Он глазами уж зацепил Груню и протягивался к ней в узком месте. - Акрасивый, правда? - И Сеньковский состроил дурацкую рожу Груне.

Груня тихо повернулась на месте и пошла в коридор, в кухню.

- Гордая онау тебя, что ли, или не обедала? - говорил Сеньковский вприхожей.

Виктор запер дверь, оглянулся.

- Видал? - Сеньковский мотнул головой к дверям, и дрыгнула шапчонка.

- Штатское у тебя есть? - уж из гостиной говорил Сеньковский. - Нету?Ну-ну-ну, брат! - и Сеньковский размахивал пальцем перед самым носомВиктора. - У нас, брат, чтоб было! А где хочешь, там и доставай. Сейчас,брат, тебе расскажу. - Сеньковский скинул грязненькое пальтишко, кинулвместе с шапчонкой на диван, на подушку - Груня кошечку вышивала. - Водкаесть? Без водки этого дела не разберешь. - И Сеньковский прошел в столовую.Там на скатерти стояли еще неубранные тарелки.

Виктор все смотрел на пиджак, на короткие рукава, на синюю рубаху подпиджаком, не мог до конца признать Сеньковского.

- Мадам Вавич, - крикнул Сеньковский в коридор, - пожалуйтенепременно, я вам сюрприз принес.

- Груня, Груня! В самом деле, иди! Очень необходимо! - крикнул Вавич.

Фроська шаркала по коридору в опорках.

- А чего изволите, барыня велела спросить, - и Фроська вдруг фыркнула:узнала Сеньковского.

- Водки нам подай, - говорил Сеньковский, - не обхохочись, дура, - исделал Фроське гримасу.

- Да, да! Водки живо, - говорил Виктор.

- И дворника позови, - Сеньковский отхлебнул из стакана. - Ну иди же,черт тебя. Дело вот какое, - Сеньковский прикрыл двери за Фроськой, -видал, какую блевотину тут жиды развели?

- Ну? - Виктор глядел, как прихлебывал водку Сеньковский.

- Ну, так сегодня же ночью сдачи! В Киеве герб сорвали, наш русскийгерб. Чего смотришь? - Сеньковский стукнул пустым стаканом и густо сплюнулна пол. - Да прямо сказать - трепануть жидов. Приказ тебе передаю, понял?Чей? Дурак! Чей? Мой приказ.

- Как то есть?

- А так то есть: выбить жидов так, чтоб сто лет вспоминали. Жидов... ижидовок.

Сеньковский налил второй стакан и пощелкал ногтем по пустому графину -отвечаешь?

- Жидовкам можешь пузо пороть вот от сих пор - во по сие время! - иСеньковский чиркнул себя пальцем. - И кишки можешь на руку наматывать, - иСеньковский завертел кулак, наматывал.

Но в это время распахнулась дверь, и Груня втолкнулась, стала ивыпученными глазами глядела на Сеньковского, бледная, и двигала без словоткрытым ртом.

- Что? Ты что сказал? - дохнула Груня и хрипло и на всю комнату.

- А что, под дверьми подслушивали? Больно стало? - Сеньковский держалстакан у груди, развалился на стуле, глядел снизу на Груню. - А есть и