Избранные произведения в 2-х томах. Том 2 - страница 102

Это звучало вполне правдоподобно.

Вдруг Рагнхильд замотала головой и сказала с от кровенным восхищением.

— Но каков молодчик, инженер-то! Едва-едва не обработал нашу фру! Еще бы самую малость — и…

То есть как обработал! Я почувствовал укол ревнос ти и, забыв про свое высокомерие, подступил к Рагн хильд с расспросами:

— Что они делали, когда ты вошла? Как у них все было?

Самого начала Рагнхильд не видела. Фру сказала ей, что послала человека за письмом на вырубку, и когда письмо принесут, Рагнхильд надо будет дождаться, пока у фру погаснет свет и в ту же секунду передать письмо. «Слушаюсь», — отвечала Рагнхильд. «Но не раньше, чем я погашу лампу, понятно?» — еще раз повторила фру. И Рагнхильд принялась ждать. Ожидание ужас как затянулось. Рагнхильд начала соображать, прикидывать, взвешивать, — как хотите, а это все очень странно; она поднялась в коридор, чтобы узнать, в чем дело. Слышно было, как фру безмятежно болтает у себя в комнате с инженером; Рагнхильд навострила ушки. Потом она заглянула в замочную скважину и увидела, что фру принялась распускать волосы, а инженер все твердит, какая она прелестная.

— Ох уж этот инженер! Он ее поцеловал!

— Прямо в губы? Не может быть!

Рагнхильд заметила мое волнение и хотела меня успокоить.

— В губы? Нет, может, и не в самые губы! Ты зна ешь, по-моему, у инженера вовсе не красивый рот! А какой ты у нас теперь бритый — поглядеть любо.

— Ну, а фру, фру что сказала? Она не отбива лась?

— Очень даже отбивалась. Еще бы. И кричала.

— Кричала?

— Да, она вскрикнула. Инженер тогда сказала «Тс-с-с!» Он всякий раз на нее шикал, когда ей случа лось заговорить во весь голос. А она ему отвечала: «Не беда, если они нас услышат. Сами-то сидят в кустах и милуются». Это она говорила про капитана и Элисабет. «Полюбуйся, вон они», — сказала фру и подошла к ок ну. «Вижу, вижу, — ответил инженер, — только не стой у окна с распущенными волосами». Он встал и оттащил ее от окна. Потом они еще долго разговаривали. Когда инженер слишком понижал голос, фру его переспраши вала. «Вот не закричала бы, как было бы хорошо», — сказал он ей. Тогда она замолчала, сидела и улыбалась ему. Она до смерти в него влюблена!

— Думаешь?

— Не думаю, а знаю. Нашла в кого влюбиться. Он к ней прижался и обхватил ее руками, вот так, видишь?

— И она все молчала?

— Да, все молчала. Но потом встала, снова подо шла к окну и вернулась на прежнее место, облизала губы вот так, и поцеловала его. Была охота целовать такого! У него противный рот! Тогда он сказал: «Теперь мы совсем одни и сразу услышим, если кто придет». — «А где Братец со своей дамой?» — спросила она. «Гу ляют, гуляют и ушли за тридевять земель, — ответил он. — Мы одни, не заставляй меня дольше умолять те бя». Тут он ее схватил и как поднимет! Вот это силач! «Нет, пусти меня!» — закричала она.

— А дальше что? — спросил я, задохнувшись от волнения,

— А дальше ты принес письмо, поэтому дальше я пропустила. Потом я вернулась, но там в замке уже торчал ключ, шелка стала совсем крохотная. Я только слышала, как фру спрашивает: «Что ты делаешь со мной? Нет, нет, нельзя». Он наверняка обнимал ее в эту минуту. А уж потом она сказала: «Подожди не множко, отпусти меня на секунду». Он ее отпустил. «По гаси лампу!» — сказала она. И в комнате стало темно, понимаешь? И тут я уже совсем перестала соображать, что мне делать, — продолжала Рагнхильд. — Я стояла как потерянная, думала, не стукнуть ли мне как следует в дверь…

— Вот и стукнула бы. Непонятно, чего ты дожида лась.

— Тогда фру сра з у бы поняла, что я вес время стою под дверью, — отмечала Рагнхильд. — Я опрометью бросилась прочь от дверей и вниз по лестнице. Потом я снова поднялась и топала громко-прегромко, чтобы фру сразу услышала мои шаги. Дверь все еще была на за поре, но фру подошла и открыла мне. Инженер по пя там ее преследовал, хватал за подол и был как безум ный. «Не уходи, не уходи!» — твердил он, даже не по глядев в мою сторону. Но когда я вышла, фру пошла за мной. Господи Иисусе, а если б я не постучала! Пропала бы тогда наша фру.

Долгая, беспокойная ночь.

Когда мы, то есть батраки, вернулись к обеду с поля, горничные шепотом поведали нам, что сегодня между супругами состоялось объяснение. Рагнхильд знала все точнее других. Вчера вечером капитан взял на за метку и распущенные волосы, и погашенную лампу; рас пущенные волосы вызвали у него смех, он заверил жену, что это выглядело очаровательно! Фру отмалчивалась, пока не нашла удачный ответ. Она ему сказала: «Да, я порой распускаю волосы, ну так что же? Ведь они не твои!»

Бедняжка, ну где ей было сладить с капитаном, когда дело дошло до объяснений!

Тут и Элисабет тоже вмешалась. Ох, ох, эта куда острее на язык. Фру ей сказала: «Ну да, мы сидели в комнате, зато вы сидели в кустах». А Элисабет ехидно ответила: «Лампу-то мы, положим, не гасили!» — «Ну и что же, что мы погасили лампу, — сказала тогда фру, — это пустяки, мы сразу после этого ушли».

Я подумал: «Господи, ну что ей стоило сказать: мы потому и погасили лампу, что ушли из комнаты».

Тем бы все и кончилось, но капитан позволил себе намек, что его жена много старше, чем Элисабет. Он сказал: «Тебе следует всегда ходить с распущенными волосами. Поверь слову, это тебя неслыханно моло дит». Фру ответила: «Мне, может, и надо сейчас ка заться моложе». Но, увидев, что Элисабет отвернулась я хихикает, фру очень рассердилась и предложила Элиса бет покинуть их дом. Элисабет подбоченилась и говорит: «Капитан, велите подать мою коляску». А капитан ей: «Велю, велю и сам тебя отвезу».