Избранные произведения в 2-х томах. Том 2 - страница 76
— Дома господа? — спросила она.
Когда послышался стук колес, в окнах показались лица, в коридорах и комнатах загорелись огни, хозяйка вышла на крыльцо и воскликнула:
— Это ты, Элисабет? Я так тебя ждала. Милости просим.
Это была фрекен Элисабет, пасторская дочь.
— Значит, он здесь? — спросила она с удивлением.
— Кто?
Это она про меня спросила. Она узнала меня…
На другой день обе дамы пришли к нам в лес.
Вначале я испугался, что до пастора дошло известие о том, как мы прокатились на чужих лошадях, но никто об этом даже не упомянул, и я успокоился.
— Водопровод работает исправно, — сказала фрекен Элисабет.
Я был рад это слышать.
— Водопровод? — спросила хозяйка.
— Он провел нам воду на кухню и на верхний этаж. Теперь стоит только отвернуть кран, и течет вода. Советую и тебе это сделать.
— Вот как! Значит, у нас тоже можно провести воду?
Я ответил, что да, можно.
— Отчего ж вы не сказали об этом моему мужу?
— Я сказал. Он хотел посоветоваться с вами.
Наступило тягостное молчание. Он не счел нужным поговорить с женой даже о том, что ее прямо касалось.
Чтобы как-нибудь нарушить это молчание, я поспеш но добавил:
— Сейчас, во всяком случае, уже поздно. Мы не успеем закончить работу, зима нам помешает. А вот весной дело другое.
Хозяйка вдруг словно очнулась.
— Ах, впрочем, я припоминаю, он в самом деле как-то говорил об этом, — сказала она. — Да, да, мы с ним советовались. Но решили, что уже поздно… Скажи, Элисабет, правда, интересно смотреть, как рубят лес?
Обычно мы валили деревья, притягивая их веревкой в нужную сторону, и теперь Фалькенберг как раз при вязывал веревку к верхушке подпиленного дерева.
— Зачем это?
— Чтобы направить падение дерева… — начал я объ яснять.
Но хозяйка не стала меня слушать, она повторила вопрос Фалькенбергу и добавила:
— Разве не все равно, куда оно упадет?
И Фалькенберг ответил:
— Нет, его надо направить, иначе оно переломает кусты и молодые деревца.
— Слышишь? — сказала она подруге. — Слышишь, какой голос? А как он поет!
Как я досадовал на себя за свою болтовню и недогадливость! Но она увидит, что урок не прошел для меня даром. Да и вообще мне нравится вовсе не она, а фрекен Элисабет, эта не капризничает, да и красотой ей не уступит, она даже красивее, да, красивее в тысячу раз. Вот наймусь в работники к ее отцу… Теперь всякий раз, как хозяйка обращалась ко мне, я погля дывал на Фалькенберга, а потом на нее и медлил с от ветом, словно боялся, что вопрос ее не ко мне относится. Видно, это было ей неприятно, и она сказала со сму щенной улыбкой:
— Я ведь вас спрашиваю.
Ах, эта улыбка и эти ее слова… Сердце мое дрог нуло от радости, я бил по дереву топором изо всех сил, так, что только щепки летели. Я увлекся и работал играючи. Время от времени я ловил обрывки раз говора.
А когда мы с Фалькенбергом остались одни, он сказал:
— Нынче вечером я буду им петь.
И вот наступил вечер.
На дворе я встретил капитана и остановился пого ворить с ним. Работы в лесу оставалось дня на три или четыре.
— А потом вы куда пойдете?
— Попробуем подрядиться на железную дорогу.
— Пожалуй, вы мне и здесь можете понадобить ся, — сказал капитан. — Я хочу проложить новую дорогу к шоссе, эта слишком крутая. Пойдемте, я вам покажу.
И хотя уже смеркалось, он повел меня на пустырь по южную сторону усадьбы.
— Когда дорога будет готова, найдем еще что- нибудь, а там и весна, — сказал он. — Можно будет при няться за водопровод. К тому же Петтер все хворает. Это ни на что не похоже, мне необходим помощник по хозяйству.
И вдруг до нас донеслось пение Фалькенберга. В го стиной горел свет, Фалькенберг был там и пел под аккомпанемент рояля. Его удивительный, нежный голос лился из окон, и меня охватил невольный трепет.
Капитан резко повернулся и взглянул на окна.
— А впрочем… — сказал он неожиданно, — впрочем, и с дорогой лучше повременить до весны. На сколько дней, вы говорите, осталось работы в лесу?
— Дня на три или четыре.
— Стало быть, решено, еще дня три-четыре, и в ны нешнем году на этом покончим.
«Удивительно быстро он передумал», — мелькнула у меня мысль.
Я сказал:
— Но ведь дорогу можно прокладывать и зимой, в некотором смысле это даже лучше. Мы стали бы пока дробить камень и возить щебенку.
— Я знаю, но все-таки… А теперь я, пожалуй, пойду послушаю пение.
И он ушел.
Я подумал: «Это он, конечно, только притворяется; хочет показать, что Фалькенберга пригласили в дом с его согласия. А на самом деле он предпочел бы остаться и поговорить со мной».
Как я был самонадеян и как ошибался!
XXII
Все главные части моей машины готовы, я решил со брать ее и опробовать. За амбаром, у мостика, торчал обломок осины, сваленной ветром, я приладил к нему пилу, и она сразу же заработала. Терпение, друзья мои, дело пойдет на лад! По ровному краю большой, спе циально купленной пилы я нарезал зубцы, которые сцеплялись с небольшим зубчатым колесом, удерживае мым прижимной пружиной.
Саму пружину я изготовил из широкой костяной планки от старого корсета, который взял у Эммы, но оказалось, что она слишком слаба, и я сделал другую пружину из старой ножовки шириной в шесть милли метров, с которой спилил зубья. Эта новая пружина оказалась слишком тугой. Пришлось мне всякий раз оттягивать ее только до половины.
