Эрбат. Пленники судьбы - страница 314
Но, что самое удивительное — колдун не потерял самообладания. Конечно, он с трудом скрывал боль и растерянность, но внешне этого никак не показывал. Да, выдержке этого человека можно только позавидовать! Держась за обрубленное плечо, он сумел остановить хлещущую кровь, и, с куда большим интересом, чем прежде, посмотрел на нас.
— Ну надо же! Вы его, похоже, приручили… Или просто снюхались. Ну, это вполне соответствует общему правилу: дрянь всегда прилипает к дряни. О, Великий Сет, с какими человеческими отбросами нам все время приходится иметь дело!
— Какой у вас богатый слог, господин из конклава! Заслушаешься…
— Вы — и этот тип… Вот это новость! — не слушая нас, продолжал колдун. — Да вы полны сюрпризов, господа из-за Перехода! Пожалуй, я был не прав в своем первоначальном предположении: каждого из вашей теплой компании нужно не убивать, а хорошенько изучать…
— Вам что, так сложно помолчать? — спросила я колдуна, видя, что Одиннадцатый вот-вот выйдет из-под контроля. А ведь мне с ним сейчас не совладать. И с собой тоже, если вдруг случится приступ — увы, но в данный момент сил на подобное у меня, считай, почти что нет.
— А вы знаете, что ваш новый дружок — людоед? — с ухмылкой продолжал колдун. — Тоже мне, нашли с кем спеться! Его в цитадели много чем кормили, в том числе и человечиной… Приучали к этому делу… Что, не знали? Так вот, для сведения: игрушка эта — весьма опасная, и от нее любому умному человеку стоит держаться как можно дальше. Хотя как я мог забыть — вы же люди рисковые, не так ли? Да еще и из числа тех, кто любит играть со смертью… Головы при этом потерять не боитесь?
— Людоед, говоришь? — в голосе Кисса прозвучал лязг металла. — А кто его кормил этим в цитадели? Кто его заставлял есть… это? Вы ж ему не говорили, к чему приучаете! Разве он этого хотел?
— Да кого интересуют его желания или хотения? Людишки должны исполнять то, что им приказывают те, кто имеет на это право и силу! Так что…
— Не стоит доказывать друг другу то, что каждый из нас не желает принимать! — оборвал его Кисс. — Вас не сдвинуть со своих убеждений, а мы не собираемся менять свои.
— И уж тем более я ничего не собираюсь доказывать каким-то тупым дикарям. Ничего, окажетесь в цитадели — будете соглашаться со всем…
— Может, ответите на мой вопрос: вы зачем из этого парня сотворили… такое? — в голосе Мариды слышалось неприкрытое зло.
— Значит, надо было! — оскалился колдун. Еще раз отмечаю про себя: он очень быстро восстанавливает свои силы, куда быстрей, чем можно было ожидать. Пожалуй, надо заканчивать наш с ним разговор, а не то его магические способности вернутся настолько быстро, что мы даже можем не успеть унести отсюда свои ноги. — Никак, малыш вздумал из повиновения выйти? Ну так его быстро на место загонят, и прощения просить заставят. Мальчик, надеюсь, ты еще не забыл кое-какие уроки повиновения? Ничего, память у людей восстанавливается, особенно после соответствующих мер воздействия… А вы, олухи, неужели надеетесь, что сумеете прикрыться этим недоделанным уродом? Да он любого из вашей троицы пустит на фарш в то же мгновение, как только ему прикажут это сделать! Потом еще и сожрет этот фарш на глазах оставшихся. Слышишь, Одиннадцатый, падай на колени передо мной, и… Нет!!!
Вот теперь мы вблизи увидели то, что селяне замечали лишь краем глаза — то, как щупальца моментально взвивались в воздух и сразу же обрушивались на лежащего на земле мужчину, причем все это происходило настолько быстро, что мы просто не могли уследить за ними. Со стороны это, и верно, выглядело на мелькавшие в воздухе то ли веревки, то ли тонкие канаты… Несколько ударов сердца — и от колдуна не осталось ничего, кроме груды кровавых ошметков. Надо же, отстраненно подумалось мне, даже кости почти что перемолоты… Однако стоит признать: колдун сам подтолкнул парня на подобный поступок, хотя, без сомнения, ждал от него совсем иной реакции…
А Одиннадцатый тем временем повернулся к нам. Все восемь страшных щупалец за его спиной уже торчат по сторонам, в серых глазах плещется растущее безумие… Довел-таки парня, паразит! Подобное чувство перед приступом мне хорошо знакомо…
Вот Одиннадцатый уже шагнул к нам… Все, можно не сомневаться — он уже не владеет собой. Сейчас страшные щупальца ударят по Киссу и Мариде… Не только у парня, но и у меня самой в груди стал разгораться огонек растущего безумия — увы, но пока я не могу с ним справиться… Значит, надо поступить по другому — эрбат никогда не причинит вреда другому эрбату, как бы плохо не было ему самому…
Несколько шагов вперед, благо до Одиннадцатого было всего ничего — он стоял рядом с нами. Схватила парня за руки, так, чтоб наши пальцы плотно переплелись, заглянула в серые глаза…
Когда я пришла в себя, то оказалось, что Одиннадцатый сидит на земле, схватившись руками за голову, а возле него хлопочет Марида, а я нахожусь неподалеку, тоже сижу, уткнулась лицом в грудь Кисса. Оказывается, мы с Одиннадцатым, взявшись за руки, долго стояли друг против друга, смотря в глаза другого, и не произнося при этом ни слова. И это продолжалось до той поры, пока за спиной у Одиннадцатого не стали сворачиваться все его жуткие щупальца, и вновь кольцами укладываться на спину. Чуть позже он едва ли не рухнул на землю, а я какое-то время все еще стояла, пока меня не подхватил Кисс…
Ничего себе, отстраненно подумалось мне, ничего себе, мы с этим парнем непонятно каким образом только что сумели погасить два приступа безумия — его и мой…
Когда мое бешено колотящееся сердце немного успокоилось, Кисс спросил:
