Энциклопедия: Волшебные существа - страница 119
Я вычистила конюшню,
Я осушила озеро
И сделала лестницу из своих пальцев.
И все из любви к тебе,
А ты не хочешь проснуться и поговорить со мной.
Король и королева услышали это и подошли к пригожей молодой леди, и она сказала: «Я не могу заставить Никто Ничто поговорить со мной, за все, что я для него сделала».
Они очень удивились, когда она заговорила об их сыне, и спросили, где он. Тогда она сказала: «Вот он сидит на стуле».
Король с королевой подбежали к нему, расцеловали и назвали своим дорогим сыном, он проснулся и рассказал обо всем, что сделала для него дочь великана и о ее безмерной доброте. Тогда они обняли и поцеловали ее, сказав, что она станет им дочерью, потому что их сын должен на ней жениться. И жили они счастливо многие дни.
Аинсель (Ainsel). Жила-была в домишке близ Ротли вдова с маленьким сыном. Как-то вечером мальчик расшалился и ни за что не хотел ложиться спать. Мать, укладываясь, предупредила, чтобы не засиживался допоздна, а то феи придут и заберут его, но он только рассмеялся в ответ и продолжал играть. Едва мать задула свечку, как из дымохода выскочила прелестная крохотная девочка и начала прыгать и скакать перед мальчиком. «Ты кто?» — спросил тот, завороженный. «Аинсель, — отвечала она. — А ты кто?» — «Я Аинсель», — ответил маленький хитрец, и они, точно дети одной матери, стали вместе играть у очага. Но вскоре огонь прогорел, света стало мало, и мальчик принялся так усердно ворошить угли, что один уголек выскочил из очага и попал Аинсель на ногу. Та подняла вой, совершенно неожиданный для ее крохотного роста: «А-а-а-а! Горю!» — «Кто это сделал? Кто это сделал?» — загремел голос из дымохода, и едва мальчик успел нырнуть в постель, как на полу перед очагом очутилась фея-мать. «Я Аинсель! Я Аинсель!» — вопила маленькая фея. «Так что же ты тогда воешь, — ответила мать, — коли винить некого!» И пинком закинула Аинсель в трубу.
Доктор и принцесса фей (Doctor and the Fairy Princess). Как-то поздно ночью одного известного врача разбудил стук колес кареты, подъезжающей к его двери, и тут же раздался громкий звонок. Спешно одевшись, доктор сбежал вниз и увидел маленького эльфа-пажа, стоявшего у двери кареты, и важного господина внутри.
— Доктор, поспешите и поедем со мной, — сказал джентльмен. — Нельзя терять ни минуты, одна очень знатная дама больна, и она не желает, чтобы ее лечил кто-то, кроме вас. Так что прошу в карету.
Услышав такие слова, доктор побежал наверх, закончил одеваться, собрал все необходимое и мигом вернулся.
— Теперь скорее, — произнес джентльмен. — Вы замечательный человек. Садитесь рядом со мной и не тревожьтесь, что бы вы ни увидели.
Они понеслись словно сумасшедшие, и, когда подъехали к переправе, доктор подумал, что сейчас позовут перевозчика и они сядут в лодку; но ничего подобного не произошло, лошади с каретой ринулись прямо в воду и тут же оказались на другом берегу, так что ни одной капли на них не упало.
Теперь доктор стал догадываться, кто его спутники, но старался сохранять спокойствие, и они мчались дальше, пока не поднялись на Шейнский холм, и остановились у низкого дома. Они вошли внутрь, и джентльмен повел доктора по темному узкому коридору, по которому приходилось двигаться на ощупь, пока неожиданно не засиял свет. Тут распахнулись двери, и доктор вошел в великолепные покои, украшенные шелками и золотом. На обитой парчой кушетке лежала красивая дама.
— О доктор, я так рада видеть вас. Как хорошо, что вы приехали, — приветливо сказала она.
— Благодарю вас, леди, — сказал доктор. — Рад служить вам.
Он оставался с ней, пока не родился мальчик; доктор огляделся, но не заметил нянек, тогда он сам запеленал младенца и положил рядом с матерью.
— Теперь запомни, что я скажу, — предупредила леди. — Они попытаются наложить заклятие, чтобы ты остался здесь, но послушай моего совета: ничего не ешь и не пей вина, тогда с тобой ничего не случится; не выказывай удивления, что бы ни произошло; и не бери больше пяти золотых гиней, даже если тебе предложат пятьдесят или сто в качестве платы.
— Спасибо, госпожа, — поблагодарил доктор. — Я сделаю все, как вы сказали.
Тут в комнату вошел господин, знатный и благородный, словно принц, он поднял дитя, посмотрел на него и снова положил его на кровать.
В комнате горел большой камин, и господин взял совок и разгреб горящие угли, освободив место за каминной решеткой. Затем снова взял ребенка, положил его в камин и стал засыпать углями, пока он не был покрыт ими полностью; но, помня о совете госпожи, доктор не произнес ни слова. После этого комната внезапно преобразилась, став еще красивее, и там был накрыт богатый стол, уставленный блюдами с мясом и прекрасными фруктами, в кристальных кубках искрилось красное вино.
— Теперь, доктор, разделите с нами трапезу, — сказал господин. — И отведайте того, что вам по душе.
— Сэр, — ответил доктор, — я дал обет ничего не есть и не пить, пока не вернусь домой. Поэтому, пожалуйста, разрешите мне не задерживаться долее.
— Конечно, — ответил господин. — Но вначале разреши мне заплатить за причиненные неудобства. — Он положил на стол кошелек, полный золота, и высыпал из него блестящие монеты.
— Я возьму лишь то, что мне причитается, и не больше, — сказал доктор и, отсчитав пять золотых гиней, сунул их в кошелек. — А теперь могу я взять карету, чтобы добраться домой, потому что уже поздно?
