Фонтаны на горизонте - страница 55
Умывшись, Иван Алексеевич вышел на палубу. Здесь работа не прекращалась. Резчики работали быстро, слаженно. «Неужели с одного кита так много жиру?» — подумал Иван Алексеевич, разглядывая висящие над люками пласты. Палуба была скользкой от жира. Внизу у борта капитан увидел четыре туши. Одна лоснилась темно-коричневой кожей и казалась на воде огромным продолговатым пузырем; на двух работали резчики, а четвертая плавала недалеко от базы. «Это тот кит, которого загарпунил Бромсет», — догадался Северов, но сейчас тушу трудно было узнать. Вся иссеченная, она казалась гигантским кровоточащим куском мяса. Ее уже не удерживали швартовы с базы. Покачиваясь на волнах, она стала добычей птиц и, очевидно, акул. Вода вокруг туши кипела. «Но почему же они бросили эту тушу? — недоумевал Северов. — Жир содран только сверху».
Он вспомнил прочитанные им документы о китобойном промысле за рубежом. В них говорилось о том, что на многих флотилиях, особенно японских, норвежских, английских и немецких, жир с туш берется полностью, а на некоторых даже полностью утилизируется вся туша. Одни ее части идут на тук и костную муку, другие — на изготовление консервов.
В Северове поднялось возмущение. Он решил немедленно встретиться с Микальсеном. Капитан-директор завтракал и пригласил Ивана Алексеевича к столу.
- Рано вы встаете, господин Северов, — сказал он,
пододвигая к нему масленку и сахарницу.
— Боюсь, что поздно, — нахмурился Иван Алексеевич. Микальсен в замешательстве посмотрел на Северова.
«Неужели комиссар узнал, что Комбсрг ушел с Бромсе-том. Буду отрицать, все отрицать. Пусть сам Бромсет выкручивается». Капитан-директор сделал несколько глотков кофе и, стараясь казаться спокойным, спросил:
— Вы снова хотели пойти на охоту? Почему же не предупредили? Теперь китобойцы редко будут стоять у базы, только для принятия топлива, продуктов. Сдадут тушу и снова на поиски, на охоту. На рассвете три китобойца доставили по туше и снова ушли в море. «Вега-1» тоже...
Микальсен за многословием пытался скрыть свое беспокойство. Северов выжидал, когда капитан-директор сделает паузу.
— Я не об этом, господин Микальсен. Я о том, что разделка туш ведется неправильно. Я не могу позволить, чтобы вы брали с туш только тот жир, который легко срезать сверху. С туши используется всего лишь одна треть жира. Это противоречит всем международным нормам.
«Вот он о чем», — Микальсен почувствовал облегчение и, отодвинув от себя чашку из тонкого китайского фарфора, откинулся на спинку кресла:
Мы иначе не можем, господин Северов.
Почему же другие флотилии берут с туш весь жир?
Наша база устарелого типа. Мы не имеем слипа[21]
Слип — вырез в корме базы, позволяющий втаскивать тушу кита на палубу для полной разделки., который бы позволил нам обрабатывать тушу полностью.
Но таким образом вы вынуждены в три—четыре раза больше бить китов, а это ведет к их истреблению.
Китов на наш век с вами, господин Северов, хватит, — рассмеялся Микальсен.
Это же хищничество! — возмутился Северов. Разве вы этого не понимаете?
Микальсен равнодушно пожал плечами.
Так делают все, у кого нет слипа.
Почему же вы не сделаете его, — вырвалось у Северова. В глазах Микальсена мелькнули 'веселые огоньки.
Флотилия не моя, господин Северов. Но я охотно передам ваше требование президенту компании.
Северов сдержанно сказал:
Если и остальные туши будут обдираться так же плохо, я буду вынужден сообщить об этом своему правительству. Кроме того, ободранную тушу вы оставили на плаву, отдали ее на волю волн.
Она скоро затонет, да и много найдется на нее любителей среди рыб, — забеспокоился Микальсен.
Это замечание Северова било прямо в цель. Капитан-директор знал, что, бросая тушу на плаву, он нарушает одно из условий концессии. Северов напомнил о нем:
— Тушу необходимо уничтожить полностью. Иначе волны прибьют гниющие остатки к берегу, хотя бы тех же Командорских островов, а это может вызвать мор среди котиков.
У Микальсена мелькнула тревожная мысль: «Комиссар говорит о лежбищах. Неужели он знает, что мы, Грауль, то есть Бромсет, должны... Нет, нет... Откуда он может знать об этом? Вот он говорит уже о другом».
Прикажите сейчас же уничтожить тушу, — Северов _ говорил так непреклонно, что Микальсен торопливо согласился:
Хорошо, хорошо.
Капитан-директор отдал в переговорную трубу приказ на мостик вахтенному помощнику. Северов, помешивая ложечкой кофе, с досадой думал: «Микальсен не хуже меня знает условия концессии, почему же ему о них надо напоминать? Впрочем, удивляться нечему. Будущее для них не имеет значения. После них хоть потоп...» — Северов отодвинул чашку, поблагодарил, поднимаясь из-за стола. Ему стало тяжело наедине с Микальсеном. Разговор с ним заставил Северова вспомнить о том, как разбойничали в русских северо-восточных морях иностранные китобои: «Те же хищники...».
Северов вышел из каюты и с облегчением вздохнул полной грудью.
От базы отошла шлюпка. Она, словно огромное насекомое, бежала по воде на тонких шести ногах — веслах. «Пошли взрывать тушу», — Северов остановился у бор-наблюдая за шлюпкой. Она подошла к туше, вспугнув тучу птиц. С недовольными резкими криками птицы покинули останки кита, но не улетали к берегу, а вились низко над водой. Наиболее смелые вновь набросились на добычу.
Иван Алексеевич видел, как на тушу взобрались двое моряков. «Динамит закладывают». На палубе шум работы стал тише: многие наблюдали за происходящим. Вскоре шлюпка с матросами вернулась к базе.
