Альтаир - страница 68
Одно письмо, из комитета комсомола, Журавлихин уже получил. Митяй сам вызвался зайти на почту, взял у него паспорт и посоветовал не вылезать из каюты. Некоторым товарищам жидкого здоровья ходить по дождю абсолютно противопоказано.
На почте Митяю выдали два письма. Он не мог не поинтересоваться обратными адресами, из-за чего пришел к выводу, что девушкам, желающим сохранить в тайне свою переписку, никогда не следует посылать заказных писем. В этом случае на конверте придется оставить свой адрес и фамилию. Найдутся любопытные друзья, вроде Митяя, и, заметив под чертой знакомую фамилию, скажем Нади Колокольчиковой, заставят смущенного адресата краснеть и неизвестно в чем оправдываться.
Так и получилось. Белое письмецо с тонкой сиреневой каемкой Митяй, не дожидаясь конца заседания, насмешливо щурясь, передал Журавлихину.
Председатель «чрезвычайного совета» мельком взглянул на конверт и, зардевшись до ушей, сразу сложил свои полномочия. В таком состоянии он не мог председательствовать.
Лева Усиков почувствовал что-то не совсем обычное и спросил по наивности:
— Неужели от Пичуева?
Он удивился столь быстрому ответу из Москвы. Ведь только вчера послали телеграмму о рекордном приеме телевизионного передатчика из лаборатории Пичуева. Надю было видно прекрасно.
Журавлихин в нерешительности вертел письмо, почти физически ощущая, как две пары нетерпеливых глаз сверлят конверт насквозь.
— Да, из лаборатории, — как можно равнодушнее ответил он, но, встретившись с глазами Митяя, добавил: — От Нади. Вячеславу Акимовичу не до нас.
Последнее замечание служило как бы оправданием тому, что письмо прислано Надей, а не руководителем лаборатории, однако даже доверчивый Лева не принял его всерьез. Странно ведет себя Женечка. Чего он медлит?
А Женя смутился еще больше. Готов был провалиться сквозь пол каюты, только бы остаться наедине с Надиным письмом и, главное, не чувствовать на себе испытующих глаз Друзей.
Чтобы как-то собраться с мыслями, Журавлихин рассматривал штемпель авиапочты, даты и номера почтовых отделений, но видел только одну ласково звенящую фамилию Нади рядом с ее домашним адресом. Вспомнил ночь на берегу, у маленькой пристани, когда рвал свое письмо к ней. Клочки его плыли по черной воде, как крупные нетающие снежинки. Значит, Надя написала первой, и это особенно волновало Журавлихина.
Конверт был из плотной бумаги. Неповинующимися пальцами Женя старался вскрыть письмо, но бумага казалась пергаментом, выделанным из кожи.
Друзья сочувственно смотрели на Журавлихина, и каждый из них понимал, что предложить свои услуги по меньшей мере бестактно — Женечка не выпустит драгоценность из рук. Наконец он вынул из конверта сложенный в несколько раз большой лист. К удивлению и Левы и Митяя, он был похож на подробную анкету, разлинован на отдельные графы, вопросы напечатаны на машинке. Журавлихин пробежал их глазами и, сдерживая невольный вздох, протянул Митяю.
Это был перечень вопросов к телезрителям. Начинались новые экспериментальные передачи. Так вот, Институт электроники и телевидения просил ответить на вопросы о дальности и качестве приема. Вверху вопросника — адресованные Журавлихину несколько строк, в которых Надя сообщает о личной просьбе Пичуева следить за опытными передачами. Вот и все.
Митяй пожалел, что задержал письмо. Час назад загадка феноменальной дальности Московского телецентра была бы разрешена. Впрочем, нет, пока еще ничего не ясно. Экспериментальные передачи Института электроники и телевидения должны были приниматься далеко, иначе зачем же присылать вопросник в Казань? Но каким же путем достигнута эта дальность? Буквально становятся на голову привычные Митяю представления о телевидении, рушатся законы поведения ультракоротких волн. Все это никак не укладывалось в сознании. Студенту-отличнику, ему уже давно были известны строгие и проверенные формулы распространения радиоволн. Он их, если так можно сказать, глубоко прочувствовал, причем творчески, экспериментально. Формулы казались ему живыми и, главное, абсолютно справедливыми, особенно после испытаний разных передатчиков в поле, в лесу, в городе. Все получалось как надо, как в учебнике — и вдруг такая неожиданность!
— Чуть-чуть проясняется, — задумавшись, проговорил Лева. — А как же… это самое… псы во фраках и остроголовые? Мне помнится, я не встречал их у Нади в лаборатории.
— Двадцать копеек, — недовольно буркнул Митяй.
Так оценивал он Левкины потуги на остроумие. «Словечка просто не скажет, все с ужимкой. «Проясняется»… Вот чудак человек, голова — два уха. Где он ясность нашел? — Митяй укоризненно глядел на Леву. — Наоборот, теперь уже все перепуталось, академики не разберутся. Теория вверх ногами поставлена, а для Левки шуточки».
В письме из комитета комсомола говорилось, что «Альтаир» будут искать не только трое студентов, но и некоторые радиолюбители Поволжья. Комитет и студенческое научное общество обратились в радиоклубы разных городов с просьбой к любителям, занимающимся ультракороткими волнами, установить радионаблюдение за путешествующим «Альтаиром». На своих приемниках они должны слышать ежечасные пятиминутные передачи. Правда, не всегда микрофон будет улавливать разговоры или шумы, но что передатчик включен и работает, опытному любителю убедиться нетрудно. Высоко поднятая антенна и чувствительный приемник позволят услышать «Альтаир» на расстоянии в несколько десятков километров.
