Альтаир - страница 89
Но какими судьбами он попал сюда? Багрецову вполне было достаточно Толь Толича, «номера первого».
За «вторым номером» шли его товарищи. Они тоже были с чемоданами.
Все стало ясно Вадиму: это о них рассказывала Зина. Три студента: один маленький, в тюбетеечке, другой — вроде борца, и еще «этот». Интересно поглядеть на изобретателей, которые теряют аппараты. Зрелище поучительное. Если бы не Надин друг, Вадим посочувствовал бы ребятам: «Ну, потеряли, прошляпили. Совестно, конечно. Но что поделаешь, с кем беды не бывает?» Теперь, глядя на шагающего малого с рассеянными, подслеповатыми глазами (и чего в нем Надя нашла?), Багрецов испытывал жгучее мстительное чувство, стыдное и неприятное. Он был уверен, что именно этот кавалер, помня только об очередном свидании с Надей (или с другой девицей, неважно), замечтался, рассиропился, а потому все перепутал и упустил ценный аппарат. «За такие штучки из комсомола надо исключать, — злорадно подумал Багрецов. — Жаль, что не работаешь в нашем институте, золотко, я бы сказал тебе пару теплых слов на бюро». Мысль эта отрезвила его мгновенно, от злости не осталось и следа, овладевала холодная ненависть к самому себе. «Докатился! На бюро — и личные счеты… Свинья ты после этого!»
Трудно было успокоиться. Он крепко сжимал руки за спиной. Как-никак, а сердце, по выражению Маяковского, не «холодная железка», Вадим это знал не хуже многих.
Вот идет человек. Из-за него ты потерял самое дорогое. Из-за него ты мучаешься, места себе не находишь, он во всем виноват. Но ты должен протягивать ему руку, вежливо улыбаться, будто ничего не случилось. Выдержка, Вадим, выдержка!
Он подозвал к окну Зину:
— Это они?
Зина всплеснула руками и выбежала на улицу.
…Встреча, которая так взволновала Вадима, произошла не случайно. Она была предопределена течением событий. По существу, ни Вадим и трое студентов занимались одним и тем же делом — поисками. Разница была лишь в одном: изобретателю «керосинок» требовалось найти экспедицию, а с нею и Набатникова, студенты же гонялись за «Альтаиром» и Медоваровым, так как без него никто не мог распоряжаться имуществом экспедиции: попробуй взять ящик, не получив согласия Толь Толича!
Из всего этого следовало бы предположить, что встреча Багрецова со студентами должна быть радостной (еще бы — союзники!), но по причинам, уже известным читателю, радость Вадима была весьма относительной. Проснулась затаенная боль и, если хотите, оскорбленное мужское самолюбие. В иные годы оно выглядит наивным, а подчас и смешным, но с ним тоже приходится считаться, особенно в тех случаях, когда требуется объяснить поведение такого не очень уравновешенного героя, как Багрецов.
Встреча с Зиной искренне обрадовала ребят. Правда, Женя мягко пожурил ее за то, что она приземлилась в Новокаменске: зачем жертвовать своим временем из-за пустяков! Нет, конечно, «Альтаир» не пустяки, но это для членов СНОРИТа, а у Зины есть свои дела, причем не менее важные, чем поиски их аппарата. Зина отмахивалась от благодарностей, и Лева даже растрогался:
— Спасибо, Зин-Зин. Мы вам… это самое… припомним.
— Сморозил, Тушканчик! — рассердился Митяй. — «Припомним»! Кто же так благодарит? Эх ты, голова — два уха!
Женя поспешил исправить неловкость и рассказал, почему они очутились в Новокаменске. Дело обстояло довольно просто. После того как Митяй узнал, что груз экспедиции, отправлен до станции Новокаменск, а также выяснил любопытные, но не очень приятные ему подробности насчет активности радиолюбителей, готовых заняться поисками аппарата, Женя обратился в местный радиоклуб, где получил дополнительные сведения, которые помогли студентам определить путь «Альтаира». Разговор с Москвой также подтвердил это направление.
Зина порывалась сказать ребятам о Багрецове, но не успела. К подъезду лихо подкатил грузовичок. Из кабины выскочил начальник Новокаменского радиоклуба и закричал, что ехать надо немедленно — машину дали всего лишь на два часа.
Из беглого рассказа Зины студенты уже знали, где искать «Альтаир», поэтому не заставили себя долго упрашивать — и сразу же решили ехать. Лева на всякий случай вынул из чехла трубки складной антенны — времени до ближайшей пятиминутки оставалось в обрез, придется включить телевизор в пути.
— Как вы думаете, кого я встретила? — весело спросила Зина, оглядывая ребят. — Ни за что не угадаете.
Не дожидаясь ответа, она взбежала по ступенькам радиоклуба и скрылась за дверью.
Путешественники переглянулись, но в ту же минуту лица их вытянулись от удивления. По ступенькам спускался тот самый упрямый парень, которого они не один раз видели в телевизоре. Собственно говоря, тут не было ничего удивительного — ребята знали о цели его путешествия. Но то, что он попал в Новокаменск и познакомился с Зиной, им показалось довольно странным.
Встречу с Багрецовым каждый из студентов воспринял по-своему. Журавлихин — с некоторой неловкостью. Ему было неприятно и больно смотреть на друга Нади: сейчас он вызывал жалость, как аист с подбитым крылом. Нет, не потому, что внешность его была далеко не блестяща — в дороге всякое может случиться, — весь облик его, неуверенная, прихрамывающая походка, растерянность и скорбный взгляд говорили о немой покорности судьбе и даже обреченности. Не таким Жене казался Багрецов на экране телевизора. Несколько неудач — и парень окончательно раскис. Неужели это жалкое существо нравилось Наде?
Поведение Вадима объяснялось другими, более глубокими причинами, чего, при всей своей чуткости и деликатности, Женя пока еще не понимал. Конечно неудачные поиски экспедиции огорчали изобретателя, кто же с этим не согласится! Но в данном случае как будто бы весьма полезная встреча с Журавлихиным (а с нею и надежда на успех) совсем выбила Димку из колеи. И вот почему: он не хотел быть обязанным Журавлихину, вполне отдавая себе отчет, что это неизбежно, если, конечно, он не откажется от поисков экспедиции Набатникова.
