Альтаир - страница 90

Спускаясь по ступенькам, Вадим смотрел только под ноги. Чемодан казался тяжелым, дорога до машины невыносимо длинной. Сердце замирало. Мучительно хотелось юркнуть в первый попавшийся переулок, бежать куда глаза глядят, чтобы никогда не встречаться с человеком, который сейчас протягивает тебе руку. Протягивает неизвестно зачем — то ли он просто знакомится, то ли для помощи: полезай, друг, в кузов…

Выхода нет. Вадим заставил себя улыбнуться, сунул холодные пальцы Журавлихину и тяжело, как мешок с солью, перевалился через борт грузовика.

Митяй воспринял новое знакомство по-своему. Чувства неловкости он не испытывал, как Женя, и отнесся к Багрецову равнодушно: у самих забот полон рот. Хочешь с нами ехать — езжай, возиться с тобой некогда. Однако после того, как узнал от Зины, что именно Багрецов принял передачу из совхоза, Митяй помрачнел. «Еще один Ваня Капелькин, — подумал он. — И, главное, — теперь от него никуда не денешься. Парню всякие тонкости известны, даже фамилия Толь Толича. Найдет он без нас ящик. Это уж как пить дать. А мы будем при сем присутствовать».

И только Лева Усиков с радостью встретил Багрецова. Никакие личные обстоятельства его не волновали. Надя ему вовсе не нравилась. Зин-Зин куда лучше. Дружбы с таким настойчивым парнем, как Багрецов, истинным борцом за торжество справедливости, — вот чего он хотел бы добиться. Вполне понятно: ведь Митяй дразнил его «инспектором» этой самой справедливости. Вопреки мнению своего друга, Лева не опасался конкуренции со стороны радиотехника Багрецова. Его ждут дела посерьезнее. К тому же малый он, наверное, честный — не будет вперед товарищей забегать, рассудит по справедливости, как полагается.

Так думал Лева, сидя в машине рядом с угрюмым Багрецовым. Он всеми силами пытался завоевать его дружеское расположение, но это оказалось делом нелегким.

Выехали за город. Дорога вела к Любимовскому совхозу.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА 1
О ВКУСАХ СПОРЯТ

Мучения Багрецова еще только начинались. Конечно, с точки зрения Митяя, все эти глубокие переживания, охи и вздохи из-за того, что в поисках экспедиции парень вдруг встретил своего соперника, не стоят и выеденного яйца. Наплевать на них, забыть. Нечего людям голову морочить.

Митяй о многом догадывался, наблюдая за Багрецовым и Женей, но не мог постигнуть всей тонкости и сложности их взаимоотношений.

Да и кто поймет этих ребят! Характеры у них сложные, им чужда примитивная прямолинейность, с которой разрешаются подобные вопросы многими их сверстниками. Казалось бы, чего проще — примириться на время с создавшимся положением, совершенно позабыть о существовании Нади Колокольчиковой и рука об руку продолжать заниматься общественнополезным делом, то есть искать следы экспедиции Набатникова. Так бы поступил каждый уважающий себя мужчина. Но когда тебе еле-еле перевалило за двадцать, ты не всегда следуешь примеру благоразумия. Дело, конечно, делом, а вот совсем позабыть о существовании Нади или другой, не менее прекрасной девушки, ни при каких обстоятельствах невозможно, особенно если тебе ежеминутно напоминает о ней присутствие человека, к которому ты относишься не очень доброжелательно.

«Глаза бы мои на вас не глядели, — злился Митяй, видя, какими сумрачными ходят «начальник поисковой группы» и Багрецов. Он раздражал его в гораздо большей степени, чем Женя. — Подумаешь, Лермонтов! Ну, вызови Женьку на дуэль — и дело с концом. Развели меланхолию, прямо деваться некуда!»

Митяя совершенно не трогала, как он говорил, «женская щепетильность» Вадима, который был зачислен на «котловое довольствие» поисковой группы. Вадим мучился, а Митяй подсмеивался: «И чего это парень себя терзает? В самом деле, не помирать же ему с голоду! Подумаешь, амбиция! Главное, перед кем он задается? Перед своими. Вот чудак!»

Как-то в шутку Митяй сказал Вадиму:

— Овцой не прикидывайся волк съест.

Багрецов узнал, что всеми материальными делами группы ведает Журавлихин. Первое время Вадим тщательно скрывал свои денежные дела не только от него, но и от других ребят. Однако любопытный Левка вскоре прознал об этом, доложил по начальству, и деликатный Женечка поручил Леве как-нибудь подипломатичнее предложить помощь новому товарищу, хотя денег оставалось в обрез (надо было ехать в третьем классе, но на «Горьковском комсомольце» такого не оказалось). Женя понимал состояние Вадима и страдал от этого не меньше, чем тот.

Слишком часто Женя вспоминал о последнем письме, полученном от Нади еще в Куйбышеве, где, наряду с интересными подробностями приема дальних телепередач, Надя писала о Багрецове, которого случайно увидела на экране. «Напишите, Женечка, — ласково обращалась Надя к адресату, — не встретились ли вы с ним?» Раздумывая над этой фразой, Женя становился в тупик. Что это? Типичное женское кокетство? Коварство? Просто случайность? И, в конце концов, приходил к мысли, что это попросту бестактность.

Но разве лишь Надя в этом повинна? Сколько таких случаев на каждом шагу! К примеру — Леве Усикову тоже не хватает такта. Представьте себе, что письмо с интимным обращением «Женечка» Лева от полноты чувств, вовсе не ожидая печальных последствий, показал Вадиму. Если Журавлихина смутил и больно ранил вопрос Нади о Вадиме, то, в свою очередь, уменьшительное имя «Женечка» не могло обрадовать и Багрецова. Каждый из них пытался проникнуть в тайну Наденькиного сердца, причем с неутешительными для себя результатами.