Миры Филипа Фармера. Том 18. Одиссея Грина. Долгая - страница 106

— Ты убил его? Прекрасно, — прошептал Жем, тяжело опустился и ушел бы под воду, если бы Бенони не схватил его и не поддержал.

— Послушай, — пробормотал Жем. — Ты... скажи моему народу... я умер как... мужчина?

— Скажу, если у меня будет такая возможность, — сказал Бенони. — Но ты ведь еще не умер.

— Мой долг... оплачен. И...

Он тяжело повалился лицом вперед, и сердце его остановилось.

Силы Бенони словно внезапно истощились, но ему все же удалось вытащить Жема на берег. Он сел, тяжело дыша, думая, что делать дальше. И только когда услышал стук копыт в лесу и лязганье задевающих за кусты доспехов, понял, что еще не все кончено.

Бенони поднялся и увидел приближающуюся на лошади пфез и остальных кайво за ней.

Не раздумывая, юноша шагнул вперед, подобрал упавшее оружие, перезарядил его и повесил на пояс.

— Нам стало любопытно, почему это вы, три дикаря, внезапно куда-то исчезли, — сказала Лезпет. — Я бы и не подумала ехать за тобой, но когда услышала взрывы — задумалась. А вдруг так называемое вмешательство Первейшего — это результат действий одного из вас, использующего устройства, взятые с корабля волосатых людей? Вряд ли простой дикарь смог обнаружить что-то, чего не раскрыли мы. Ведь ты не так уж прост. Кроме того, именно ты обнаружил, как открывается корабль.

Внезапно лицо пфез исказилось и безобразно покраснело.

— Предатель! — закричала она. — Ты узнал, как пользоваться штукой, которая висит у тебя на поясе! И не сказал мне! Ты хотел взять ее в Айзонах!

— Это правда, — ответил Бенони. — Но я не предатель. Я собирался проследить, чтобы вы добрались до дома в целости и сохранности.

— Предатель! Отвратительный, мерзкий дикарь! Убить его! Убить его! — указывая на Бенони пальцем, визжала Лезпет.

Бенони почувствовал, что он устал, очень устал. Крови, которую он видел за последнее время, хватит на всю его оставшуюся жизнь. А эти люди — смелые воины, великие воины. Не должны они умирать, здесь, в чужом лесу, далеко от дома. Тем более что они так отважно сражались и были так близки к успеху.

Но Бенони тоже не хотел умирать. Поэтому он должен сделать то, что должен.

Юноша опустошил оружие и перезарядил его, медленно, но уже очень умело. Потратив половину цилиндров из второй партии, он подождал, пока развеется дым. И пока убегут — пешком и на лошадях — несколько оставшихся в живых человек, храбрость которых очень быстро испарилась.

Лезпет не убежала. При первом же взрыве ее лошадь в неистовстве встала на дыбы и сбросила всадницу на землю. Женщина не приходила в чувство, пока все не было кончено. Наконец очнувшись и увидев следы кровавой бойни, она разрыдалась.

Бенони поднял Лезпет на ноги, повернул, связал за спиной руки веревкой, которую взял с седла убитой лошади. Покорная, не сопротивляясь и даже не пытаясь драться, женщина без слов подчинилась. Привязав конец веревки к дереву, Бенони вскочил на лошадь и поскакал искать коня для Лезпет. На поиски одного из убежавших в лес животных и его поимку ушло не более пяти минут. Бенони вернулся, отвязал пфез от дерева и посадил в седло. Отъехав немного вперед, держа поводья второй лошади, юноша увидел три повозки, стоящие около дороги. Рядом с повозками стояли погонщики и около двадцати солдат.

Увидев свою правительницу со связанными за спиной руками, они закричали и повскакивали на коней. Бенони не хотел оставлять свидетелей, поэтому он выстрелил — неохотно и осторожно.

Но все же недостаточно осторожно, потому что сила, или то, что вылетало из оружия, попала в одну из повозок. А на повозке находилось какое-то мощное взрывчатое вещество. Вероятно, одновременно взорвались все погруженные туда цилиндры.

Что бы ни вызвало этот взрыв, над повозкой поднялось огромное облако дыма, взвился ввысь столб огня, а грохот разнесся по лесной дороге. Взрывная волна толкнула лошадей Бенони и Лезпет.

К счастью, оба остались целы и невредимы, не считая нескольких синяков и оглушенности, а их лошади отскочили в сторону и чудом избежали падения в тридцатифутовый кратер, образовавшийся на дороге. От трех повозок, упряжки лошадей и всадников не осталось и следа.

Если бы Бенони не был так оглушен, он бы разрыдался. Мечты юноши закопать сокровища волосатых людей, когда-нибудь возвратиться с айзонах и выкопать все ценности, — исчезли вместе с повозками. Все, что у него осталось, — два орудия и около пятидесяти цилиндров.

— Надеюсь, ты удовлетворен, — сказала Лезпет. — Теперь тебе осталось убить меня и завершить свою кровавую миссию.

— Я дал клятву не причинять тебе вреда, — сказал Бенони.

Лезпет стала смеяться — пронзительно и бесконтрольно.

Бенони без труда понял ее поведение, сказанная только что фраза ему и самому показалась смешной. Но ведь юноша сдержал данное слово. Он защитил Лезпет от врагов и не собирался как-либо вредить ей. Кроме того, когда пфез приказала своим людям убить Бенони — тем самым освободила его от клятвы, по крайней мере юноша расценил ее приказ именно так.

В конце концов Лезпет прекратила смеяться.

— Что ты собираешься делать, дикарь? — спросила она, разглядывая Бенони огромными голубыми глазами, покрасневшими от дыма и слез.

— Я не могу отвезти тебя в Кайво, — сказал он. — Люди кайво убьют меня. Поэтому я отвезу тебя в Финикс. Я думаю, мой народ сможет использовать тебя в качестве заложницы, как рычаг, с помощью которого нам будет легче договориться с Кайво.

— Путешествие займет много месяцев, — прошипела Лезпет. — Если я освобожусь — убью тебя.