Миры Филипа Фармера. Том 18. Одиссея Грина. Долгая - страница 46
В конце концов выход нашелся. Из глаз Алана хлынули слезы, и он почувствовал, что задыхается. Его грудь готова была разорваться.
Как разумно древние строители отделали эти башни! Наземные подпорки, большие кили, длинные изогнутые линии, сходящиеся к носу — моделью этим башням послужил космический корабль. Этот вывод не был попыткой самообмана; такое сходство просто не могло быть случайным.
— Не плачь, Алан, — сказала Арма. — Твои люди могут подумать, что ты стал слабым. Капитаны не плачут.
— Этот капитан плачет, — ответил Грин, отвернулся и пошел через всю яхту на корму, где никто не мог увидеть, как его сотрясают рыдания.
Вскоре он почувствовал, как кто-то прикоснулся к его руке.
— Алан, — тихо сказала Арма. — Скажи мне правду. Если бы это действительно оказались корабли, которые могут путешествовать между звезд, ты взял бы меня с собой? Или ты все еще думаешь, что я... недостаточно хороша для тебя?
— Давай не будем говорить об этом сейчас, — отозвался Грин. — Я просто не могу. И, кроме того, нас слишком многие могут услышать. Давай попозже, когда все заснут.
— Хорошо, Алан.
Арма убрала руку и оставила Грина одного, понимая, что именно этого ему сейчас хочется. Алан мысленно поблагодарил ее за это, потому что знал, чего ей стоила эта сдержанность. В любом другом случае в подобной ситуации она бы уже чем-нибудь в него швырнула.
Немного успокоившись, Грин вернулся к штурвалу и сменил Мирана. После этого он некоторое время был слишком занят, чтобы предаваться мыслям о постигшем его разочаровании. Ему нужно было доложиться дежурному офицеру и рассказать ему историю их странствий. Это заняло несколько часов, потому что офицер позвал всех остальных, чтобы они тоже послушали эту поразительную историю. Потом они расспросили Мирана и Арму. Грин с беспокойством прислушивался к словам торговца, опасаясь, как бы тот не обнародовал свои подозрения, что он, Грин, не тот, за кого себя выдает. Однако, если у Мирана и были подобные намерения, он оставил их при себе — видимо, до прибытия в Эсторию.
Все офицеры дружно согласились, что, хотя они слыхали много историй, рассказанных путешественниками, им никогда еще не доводилось слышать ничего подобного. Они настояли на том, чтобы устроить пир в честь Мирана и Грина. В результате Грину удалось выполнить то, к чему он давно стремился, — помыться, постричься и побриться. Но в придачу к этому ему пришлось выдержать длинный пир, на котором Грин жутко объелся, чтобы не обижать хозяев, и к тому же младшие офицеры втянули его в состязание, кто кого перепьет. Его имплантат мог управиться с потрясающим количеством пищи и алкоголя, так что Грин заработал среди офицеров репутацию сверхчеловека. К полночи последний мертвецки пьяный офицер уронил голову на стол, и Грин получил наконец возможность вернуться на яхту.
К сожалению, толстого торговца ему пришлось тащить на себе. Выйдя из пиршественной залы, Грин обнаружил столпившихся у костра рикш, ожидающих клиентов, которые выпили столько, что им не страшны уже ни воры, ни призраки. Алан дал одному из них монету и приказал доставить Мирана на яхту.
— А вы, почтенный господин? Разве вы не собираетесь ехать домой?
— Попозже, — сказал Грин, взглянув на форт и на лежащие за ним холмы. — Я собираюсь немного пройтись, проветриться.
И прежде чем рикша успел его еще о чем-нибудь спросить, Грин нырнул в темноту и быстро зашагал к самому высокому холму острова.
Два часа спустя он неожиданно появился перед залитой лунным светом ветрозащитной стеной, прошел мимо множества пришвартованных на ночь парусников и поднялся на борт своей яхты. Быстро осмотрев палубу, землянин убедился, что все уже спят. Он осторожно прошел между распростертыми телами и улегся рядом с Армой. Грин лежал, закинув руки за голову и устремив взгляд на луну, и лицо его было задумчивым.
— Алан, я думала, что мы ночью поговорим, — прошептала Арма.
Грин напрягся, но не повернул головы и не посмотрел на Арму.
— Я тоже так думал, но офицеры задержали нас допоздна. Миран здесь?
— Да. Он появился за пять минут перед твоим приходом.
— Что?!
Грин приподнялся на локте и испытующе взглянул на Арму.
— А что тебя так удивило?
— Только то, что он был настолько пьян, что свалился и захрапел, как свинья. Толстый сын иззот! Он меня дурачил! И он наверняка...
— Что он наверняка?
Грин пожал плечами:
— Не знаю.
Он не мог сказать Арме, что Миран наверняка пошел за ним в холмы. И что, если толстяк действительно это сделал, он должен был увидеть кое-что, что наверняка сильно его обеспокоило.
Грин поднялся и внимательно посмотрел на валяющиеся тела. Миран спал позади штурвала, укутавшись в одеяло. Или делал вид, что спит.
Может, стоит его убить? Если Миран выдаст его эсторианским властям...
Грин сел обратно и прикоснулся к рукояти кинжала.
Должно быть, Арма догадалась о его раздумьях, потому что поинтересовалась:
— Почему ты хочешь его убить?
— Ты знаешь почему. Потому, что он может привести меня на костер.
— Алан, это неправда! — задохнулась Арма. — Ты не можешь быть демоном!
Это обвинение представлялось Грину таким смехотворным, что он даже не потрудился придумать какое-нибудь объяснение. А придумать стоило бы, он ведь знал, как серьезно эти люди относятся к подобным вещам. Но Грин так напряженно думал, как ему поступить с Мираном, что совершенно забыл об Арме. Лишь услышав ее сдавленные рыдания, Алан отвлекся от своих размышлений. Несколько удивленный этим проявлением чувств, Грин сказал:
