Артуш и Заур - страница 26

Может, если бы устранилась единственная преграда, то есть восстановилась бы территориальная целостность Азербайджана, освободились бы оккупированные земли, вернулись бы в родные края беженцы и вынужденные переселенцы, азербайджанские певцы и певицы выступили бы с концертами в Шуше и Джыдыр Дюзю — их жажда счастья могла бы претвориться в жизнь. Некоторые из этих певцов могли бы даже выступить на голубой свадьбе Артуша и Заура, решись последние на это. Артуш давно согласился на все, но устранить препятствия было ему не по плечу, и потому приходилось мириться с действительностью.

Когда пошел дождь, он был уже перед отелем. Он вошел в номер и застал Заура спящим. Одеяло соскользнуло ниже пупка, тусклый свет уличного фонаря придал его волоскам на лобке серебристый оттенок. Артуш положил пакеты на стол и разделся. Зашел в одних трусах в туалет, посмотрел на себя в зеркало, выпрямил длинные ресницы, пригладил волосы, помочился, умылся и вернулся в комнату.

Заур все еще спал. Не включая свет, он взял апельсин из кулька, накинул на плечи плед и, надкусив ароматную корку, подошел к окну. Прислонившись лбом к холодному стеклу, закрыв глаза, он чистил апельсин вслепую. Так хотелось в эти последние дни осени уйти под дождь, бродить по улицам старого города. Осень, казалось, не хотела расставаться с этим миром, боролась с землею и небом, грозила пальцем людям, тем, кто озабочен лишь материальным. «Нет, — подумал Артуш, — во время дождя в этом древнем городе, где каждый встречный заявляет о своем княжеском происхождении нужно находиться не на улице, а прямо здесь, рядом с любимым и смотреть из окна. О Боже, я проживаю лучшие мгновения своей жизни!».

Ливень смывал весь мусор мощеной булыжником улицы в канализационные люки, аккуратно размещенные через каждые два метра. В советские времена эти люки размещались через каждые десять метров. Но президент-демократ Саакашвили, внушивший себе, а затем и народу неоспоримые ценности запада — демократию, либерализм, плюрализм, права человека, разделался с коррупцией, усовершенствовал канализационную систему, восстановил инфраструктуру города. Тифлис избавился от зловония каловых масс, стал выглядеть приличнее в отличие от столицы братского Азербайджана — Баку. А по традиции, грузинский кал справлялся посредством Куры братскому азербайджанскому народу в качестве дара.

Его охватил нешуточный озноб. Он отклонился от стекла и посмотрел на отражения неоновых ламп отеля АТА на мокрой от дождя дороге. Красный отблеск, исчезающий под колесами проезжающих машин, мгновенно выныривал на капотах, крышах, багажнике и вновь возвращался на свое исконное место, на булыжники.

— Пришел? Почему не разбудил?

Артуш покрепче закутался в плед и обернулся к постели.

— Люблю этот город, — сказал он в сторону Заура, которого не мог разглядеть в темноте. — Не то, что напоминает Ереван, просто тут свой колорит… Если не обидишься…

Осекся. Почувствовал, как озноб оставил его. Может его согрел голос любимого? Он скинул плед и подошел к постели.

— На что обижаться? Валяй. Дай и мне апельсин.

Артуш взял со стола апельсин и присел на кровать.

— Думаю, этот город красивее Баку, — выпалил он.

Увидев удивленный взгляд Заура, смутившийся Артуш исправил «ошибку»:

— Но Баку гораздо красивее Еревана. Это точно.

— Дорогой, я тоже считаю, что Тифлис красивее Баку. Он лучше Баку и Еревана по крайней мере потому, что соединил нас. Ты, кажется, плохо меня знаешь. Разве я похож на защитника, этакого фанатика родного города? В Ереване я не был, но, хочешь, скажу, что он тоже красивее Баку. Тебе не стыдно, в моем присутствии обсуждать красоту… каких-то городов?

Заур жеманно произнес последнее предложение, потянул Артуша за шею к себе и поцеловал в губы.

— Дай мне апельсин, — сказал он с томным выражением в глазах.

Артуш протягивал Зауру апельсиновые дольки, и тот страстно сжимая их зубами, разбрызгивал ароматные желтые капли на лицо и грудь Артуша, на постель. Комната пропиталась ароматом апельсинов. Целых две минуты они целовались со вкусом апельсина. Дикая страсть охватила их.

Занялись любовью со вкусом апельсина.

Брызнувшая фонтаном сперма окрасилась в апельсиновый цвет. Тяжело дыша, повалились на кровать.

От души рассмеялись со вкусом апельсина.

— Шоте, кажется, все известно.

— Как это? — вздрогнул Артуш.

Заур протянул руку к тумбочке и взял сигарету, прикурил, сделал глубокую затяжку.

— Не замечал, как он глазеет на нас все время? Видно, о чем-то догадывается. По-моему, он все понимает. По крайней мере, точно что-то чувствует.

— Это еще ничего не значит… — глубоко вздохнул Артуш. — У меня душа в пятки ушла. Не шути так. Да, чуть не забыл.

Артуш встал, что-то взял из кармана сброшенной на кресло куртки и вернулся в кровать.

— У тебя мобильный с собой?

— Да, в сумке.

— Отлично! Я купил нам обоим «лай-лай». Держи, — сказал он и протянул Зауру один из пакетов.

— Спасибо, но зачем все это? Мобильный здесь мне ни к чему.

— Как это? Шота, ты, я, знакомые… Нам приходится часто держать связь. Там достаточно баланса, так что пользуйся на здоровье.

— Сколько ты на это потратил? — резко спросил Заур с упреком в глазах.

— Перестань! Мелочь. Лучше, поговорим о планах. Завтра последний день конференции. Что думаешь?

Заур сощурил глаза от сигаретного дыма и положил пакет с телефонной картой на тумбочку:

— Думаю о тебе. Если решишься остаться в Тифлисе еще на несколько дней, я тоже останусь. Тебя кто-нибудь ждет в Ереване?