Любимые женщины клана Крестовских - страница 34
А второй страстью была история. Любил он книжки исторические читать. Особенно где тайны и сокровища. Даже в районную библиотеку наведывался каждую неделю. А про деревни окрестные знал все. Ну, то, что нашел в музее краеведческом и в архивах. Да еще и старики рассказывали. Иной раз хотелось бы верить в их байки, да умом понимал, россказни все это. Из поколения в поколение передаются и бородой обрастают. По молодости он пытался проверять байки эти. Ходил, копал, где они говорили. Потом понял, смеются над ним все. А не должны! Не может он себе позволить смешным выглядеть перед вверенным ему для защиты народом. И успокоился. «Во! Сразу видно – остепенился наш Семка!» – стали говорить старики. И называли с тех пор не по имени, как пацана, а уважительно – Лукич. Так только старцев местных величали, по отчеству. Из уважения к возрасту.
Зацепился он за фамилию Крестовского. Мало кто помнил этот род старинный. Рождественка им принадлежала. Усадьба рядом была, пожгли ее давно только.
Лукич затушил сигарету и вернулся в дом. Пирожки, что дала ему еще вечером вдовая Надежда, прощаясь на крыльце, он трогать не стал. Оставит на обед. Приложившись к холодному молоку с полубатоном белого, он полез в книжный шкаф. Достал одну из тетрадок, которых здесь было не меньше двух десятков, и раскрыл ту, что с номером на синей обложке – «1». Свой почерк он и сам читал с трудом, а уж посторонние без перевода и вовсе не могли разобрать его писанину. Вспомнилось, с чего он начал поиски. С кладбища. Еще его дед показывал ему старые захоронения. Памятники с ангелами, каменные кресты, часовенку. Этот участок был отгорожен от остального кладбища кирпичной оградой.
Лукич посмотрел на часы. Пора идти. Поди, уже ждет кто по делу. За пару часов разгребет, потом к мужикам присоединится. Искать Михаила надо, искать. Сегодня они в другой лес пойдут, за реку. Вдруг туда Мишку отволокли? Вот только живого ли?
Лукич надел фуражку, вышел за калитку и завел мотоцикл.
Большой бревенчатый дом с надписью над крыльцом «Милиция» в яркий синий цвет он выкрасил собственноручно. Чтобы видно издалека. А буквы – белые. Две комнаты и КПЗ, как громко называлось обнесенное решеткой место, вот все помещения.
У двери в его кабинет сидела на стуле старая бабка Макарова.
– Что, опять? – Лукич посмотрел на ее разбитую губу.
– Напился, ирод. Забери ты его, Христа ради, Лукич, я отдохну чуток! – Бабка чуть не плакала.
– Да ты пойми! Забрать надолго я его не могу. А выйдет – и опять тебе наподдаст. Давай миром. Я с ним сейчас поговорю, пойдем.
– Да здесь он. Дед, – крикнула она в открытое окно.
– А ну заходи, Макаров! Тебе сколько лет, дед?
– Ну, семьдесят третий пошел.
– В тюрьме решил остаток лет отсидеться?
Бабка тихонько ойкнула.
– Эт за что ж?!
– За регулярные избиения жены.
– Так я ж любя! – Дед искренне удивился.
– Слушай внимательно, Макаров. Еще раз, и она, – он показал на бабку, – напишет заявление. По форме. И тогда я тебя посажу.
– Куда?
– Сначала сюда. Ну а потом…
Бабка вдруг проворно вскочила, схватила мужа за руку и потянула к выходу.
– Пошли, что ль, отсюда. Ты извини нас, Лукич. Мы сами как-нибудь.
– Идите уж. – Семен Лукич махнул рукой.
«Быстро я управился. На сегодня все или еще кого принесет? – Он достал из кармана прихваченную с собой тетрадку. Да, не зря, видно, фигура эта крутилась на барском кладбище. Старые это дела, точно старые. Сокровища ищут. Только что искать? Нет там ничего, я по молодости сам там все обшарил. Что Санек говорил? Крест поворачивался? Привиделось ему. Могилы там как могилы. Кресты все в землю вкопаны, куда им вращаться-то? Придумал Санек, для пущего ужаса придумал. – Лукич посмотрел в окно. – Ко мне идет или так прогуливается?» – успел подумать он.
– Здравствуйте, Семен Лукич.
– И вам не болеть. Случилось что?
– Нет. Пришел помощь предложить.
– Да не нужно пока ничего. Мужики в дальний лес подались. Я туда же сейчас поеду. Хочешь, давай со мной, – перешел он на «ты».
Лукич внимательно посмотрел на Махотина. Согласится или просто так пришел, из вежливости?
– Хочу. Слушай, Лукич. – Махотин тоже перестал церемониться. – Мне ведь помощь твоя нужна. Помоги разобраться. Только послушай сначала, мне издалека плясать надо.
– Давай, слушаю.
– Я жил в Кротовке. Двадцать два года назад. Слышал, тогда там пожар был? Женщина молодая сгорела.
– Слышал. И еще ребенок…
– Нет-нет! Дочка жива осталась. Ее спасли. Корзинку с ней я под дверью у себя нашел через несколько дней.
– Так ты…
– Это мой дом сгорел и моя жена Любава.
Лукич опешил. Он, конечно, помнил эту историю. И как не помнить!
– Так ведь мужа-то и обвиняли! Тебя, выходит?
– Нет, я не виноват. Я в это время в городе был. Проверили потом, отпустили. А вот кто действительно мой дом поджег, до сих пор не знаю. Вначале пытался искать, только тетка Любавина меня обвиняла, не мог я в деревне оставаться. Так и заглохло все.
– А что сейчас? Ты дом у Елены за этим купил, чтобы поближе к Кротовке?
– Наверное. Хотя когда покупал – не думал. Есть еще одна вещь. Накануне отъезда я получил записку. В старом, тех времен, конверте.
– Угрозы?
– Нет. Только два слова: «ОНА ЖИВА». И все. Такое впечатление, что кто-то попытался мне напомнить о тех событиях.
– Допустим, но зачем? Ты, как я понимаю, единственный заинтересованный человек? Тетка-то уж померла давно, так?
– Так. Слушай дальше. Это еще не все. Вчера я ездил в город по вашим делам.
– Спасибо тебе.
– Да не на чем. Мне уже возвращаться, но тут позвонила мне старая знакомая, много лет назад у меня с ней был короткий романчик. Так, интрижка. Расстались вполне мирно. А тут она просит срочно приехать. И утверждает, что это она прислала это письмо. Я и рванул сразу. Ехать всего ничего – минут двадцать. Звоню в дверь – не открывает. Забеспокоился.
