Тайна банкира. Красная мантия - страница 66
— Ничего подобного, — ответил я веселым тоном.
Если это вас привело сюда, то можете спокойно идти домой.
— С вами, конечно, — сказал он, усмехаясь. — И так как идет дождь, то чем скорее, тем лучше. К сожалению, мне придется попросить вашу шпагу.
— Извольте, — ответил я с философским спокойствием, которое никогда не покидает меня. — Но мой противник не умер, имейте это в виду.
— Дай Бог, чтобы это послужило вам на пользу, — сказал он тоном, который мне не особенно понравился. — Налево, ребята! В Шатле! Шагом марш!
— Бывают и худшие места, — сказал я и подчинился судьбе. Притом же мне уже случалось побывать в заключений и я знал, что есть только одна тюрьма, из которой никто не может убежать. Но когда мне сказали, что мой знакомец получил инструкции отдать меня под стражу, как обыкновенного преступника, уличенного в краже или убийстве с целью грабежа, признаюсь, у меня сердце упало. «Если мне удастся добиться свидания с кардиналом, — думал я, — все еще может хорошо кончиться. Но если мне не удастся, если дело будет ему представлено в ложном свете, или наконец, он сам будет в дурном настроении, тогда пиши пропало! В эдикте прямо сказано: смертная казнь!»
Начальник Шатле, встретивший меня у ворот и узнавший меня при свете жаровни, которую начали разводить его подчиненные, не особенно старался приободрить меня.
— Как? Опять мосье де Беро? — сказал он, поднимая брови. — Ну, и смельчак же вы, если снова являетесь сюда. Старая история, вероятно?
— Да, но он не умер, — спокойно ответил я. — Пустяшная царапина! Это было за церковью св. Якова.
— Ну, а мне он показался довольно мертвым, — заметил начальник стражи, который еще стоял тут.
— Ба! — презрительно ответил я. — А вы слыхали, чтобы я когда-нибудь сделал ошибку? Если я намерен убить человека, я убью его. А в этот раз я именно старался не убить его. Стало быть он останется жив.
— Надеюсь, что так, — ответил начальник тюрьмы с кислой улыбкой. — И вам советую надеяться на это, мосье де Беро. Не то…
— Ну? — сказал я с некоторой тревогой. — Не то, любезнейший?
— Не то боюсь, что больше вам уже ни с кем не придется драться. Если даже он останется жив, я не очень уверен за вас, дружище. Кардинал твердо решил положить конец дуэлям.
— Мы с ним старые друзья, — сказал я уверенным тоном.
— Я слышал, — ответил он с легким смехом. — Но то же самое говорили относительно Шале, хотя я не припомню, чтобы это спасло его голову.
Это меня не слишком успокоило. Но впереди было еще худшее. Рано утром получено было предписание содержать меня с особенной строгостью, и мне предложили выбрать между кандалами и одною из подземных камер. Я выбрал последнее и имел теперь полную свободу размышлять о многих вещах и, между прочим, о странном, непостоянном характере кардинала, который, как я знал, любил играть с человеком, как кошка с мышью, а также о дурных исходах, которые иногда наступают при самом легком и осторожном ранении груди. Я избавился от этих и им подобных неприятных мыслей, когда мне удалось получить на время пару костей. Так как свет, проникавший в темницу, был достаточен, чтобы различить число очков, то я по целым часам забавлялся, бросая кости согласно некоторым, мною самим выработанным правилам. Но долгий ряд метаний опроверг все мои вычисления и в конце концов привел меня к тому выводу, что самый ловкий игрок бессилен, если ему упорно не везет. Такое соображение тоже не могло быть названо утешительным при данных обстоятельствах.
В продолжение трех дней у меня не было другого общества и другого развлечения. Но в конце третьего дня подлый тюремщик, который был приставлен ко мне и который никогда не уставал твердить мне о виселице, явился ко мне уже не со столь уверенным видом.
— Может быть, вам угодно было бы получить воды? — вежливо спросил он.
— Для чего, негодяй?
— Умыться.
— Я просил вчера, но ты не подал мне, — проворчал я. — Впрочем, лучше поздно, чем никогда. Давай сюда! Если мне суждено быть на виселице, то я буду висеть, как порядочный человек. Но будь уверен, кардинал никогда не сыграет со старым другом такой гнусной штуки.
— А вам придется идти к нему, — возвестил он, подавая мне воду.
— Что? К кардиналу? — воскликнул я.
— Да!
— Отлично! — радостно вскричал я и тотчас принялся оправлять свое платье. — Значит, все это время я был к нему несправедлив, — продолжал я. — Да здравствует монсиньор! Многие лета маленькому епископу Люсонскому! Я должен был предвидеть все это!
— Не радуйтесь наперед, — осадил меня тюремщик и затем продолжал: — У меня есть еще кое-что для вас. Ваш знакомый велел передать это вам.
И он подал мне пакет.
— Совершенно верно, — сказал я, глядя прямо в его воровское лицо. — И ты держал это у себя, пока мог, — пока думал, что я буду повешен? Ты посмеешь это отрицать, плут? Оставь, не смей мне лгать! Скажи мне лучше, кто из моих друзей принес это.
Сказать по правде, в те времена у меня было уж не так много друзей, а десять крон, содержавшихся в пакете, говорили об очень стойком и преданном друге, — друге, которым смело можно было гордиться.
Негодяй злорадно усмехнулся.
— Маленький кривой человечек, — сказал он. — Что-то вроде портного.
— Довольно, — сказал я, но на лице моем отразилось разочарование. — Я понимаю! Честный парень, мой должник. Я очень рад, что он вспомнил о своем долге. Но когда я пойду к кардиналу, приятель?
— Через час, — мрачно ответил он.
Несомненно, он рассчитывал на одну из этих крон, но я был слишком старый воробей, чтобы дать ему что-нибудь. Если я вернусь назад, я еще успею купить его услуги; если же нет, то не стоит тратить денег.
