Лантерн. Русские сны и французские тайны тихой деревни - страница 111
– Она, по всей видимости, художественная натура. Пуговичный столик в саду чудесный, я с тобой полностью согласен.
Никакой реакции в ответ, но Никита не сдавался.
– Может быть, и эта роспись тоже ее работа?
Он подошел к платяному шкафу и провел рукой по дверце. Ее украшала овальная цветочная гирлянда, вокруг которой порхало несколько бабочек. Здесь не было ни реализма, ни абстракции. Просто не слишком умелый, почти детский рисунок акриловыми красками. Никита, который терпеть не мог дилетантства, позволил себе покривить душой ради желанной цели.
– Согласись, рисунок выглядит прелестно, – сказал он.
Но затем все-таки не удержался:
– Хотя, была бы моя воля, я поручил бы эту работу профессионалу.
Изабель вспыхнула:
– Ты просто жалкий сноб! Каждый имеет право выражать себя в искусстве. Даже если у него нет классического образования. Искренний дилетант, который пишет для себя просто потому, что этого требует его сердце, ближе мне, чем выпускник двух академий, который всю жизнь штампует только то, за что ему лучше платят!
– Никогда не думал об искусстве с таких позиций! – осторожно поддержал Никита наклюнувшуюся тему. – Я согласен, что в этой комнате, в окружении других рукотворных вещиц такая живопись выглядит вполне уместно. По крайней мере, с декоративной точки зрения. Но я не думал, что подобные рисунки тоже можно считать искусством.
– Я не сказала, что это искусство. Произведение искусства – это всегда что-то новое. То, что человек делает по велению души, а не просто за деньги. Когда ему есть что сказать миру, даже если мир не сразу его понимает. Когда эмоции бьют через край, когда держать их в себе мучительно больно.
План Никиты снова сработал. Близкая тема ее отвлекла.
– Конечно, я испытываю глубокое уважение к высокому ремеслу. Знание, умение, навык – все это необходимо. Но недостаточно, чтобы считаться искусством.
Изабель помолчала, одобрительно разглядывая спорный шкаф.
– Главная ценность этого рисунка – его редкая невинность. Здесь ничему не пытались подражать, не старались кому-то понравиться. Человек захотел украсить свой мир и создал красоту своими руками. Так, как сумел. Что может быть честнее?
Девушка перевела взгляд на Никиту.
– Хотя с кем я говорю о честности? Ты же бессовестный обманщик.
Он сделал вид, что не расслышал последней реплики. Слова Изабель прозвучали уже без первоначального накала, она просто зафиксировала очевидный для себя факт. Это была хорошая заявка на победу. Но пока еще не повод для торжества.
– Пойдем, познакомимся с хозяином дома, – сказал он обыденно. – А потом поедем в крепость. Ты уже столько успела мне рассказать, что теперь я просто обязан увидеть ее собственными глазами.
Он открыл дверь. Изабель помедлила немного, затем встала, положила сумку на кровать и вышла из комнаты. Довольный Никита проследовал за ней.
Большие окна гостиной выходили на крытую террасу. На просторном диване, среди подушек, расположился длинный, худощавый мужчина в гавайской рубашке и широких брюках. Пат сидела рядом, развернувшись к нему, и говорила что-то шепотом, горячо и эмоционально.
При появлении гостей она прервалась на полуслове и вскочила с места.
– О! Проходите сюда, присаживайтесь. Разрешите представить вам моего мужа. Дэн, познакомься, это Изабель и Никита.
Долговязый медленно поднялся на ноги, держась за поясницу. В отличие от жены, хозяин дома выглядел болезненным. И как будто не слишком довольным.
Он протянул руку сначала Изабель, потом Никите и ворчливо произнес на английском:
– Добрый день. Меня зовут Дэн. Я англичанин, моя жена, кстати, тоже англичанка. К сожалению, я так плохо говорю на французском, что меня никто не понимает. Что поделать, Пат избаловала – если ты знаешь, что переводчик всегда под рукой, какой смысл себя утруждать?!
Не обращая внимания на его мрачный тон, Пат молодо расхохоталась и посмотрела на мужа с нежностью.
– Совершенно с вами согласна, – подхватила Изабель.
Она говорила по-английски с неподражаемой французской картавостью.
– Трудно заставить себя учить иностранный язык, если не чувствуешь необходимости! Моя бабушка шла на хитрость, когда у меня были плохие отметки в школе. Она по нескольку дней подряд разговаривала со мной только на английском и делала вид, что не понимает французского. Уверяю вас, когда ты оказываешься в безвыходном положении, это отличный стимул!
Патриция бросила на Дэна многозначительный взгляд. Тот едва заметно кивнул, затем снова осторожно опустился на диван и устроился поудобнее, подложив мягкую подушку под спину.
– Никита, Изабель, я бы хотела сделать фото на память. Это традиция – у нас накопился уже целый альбом со снимками наших гостей и их отзывами. Вечером я вам его покажу, если захотите. А сейчас присядьте рядом с Дэном, пожалуйста, я вас сфотографирую вместе.
Пат уже нацелила на диван камеру мобильного телефона.
Никите претила сама мысль о том, что он должен для кого-то позировать. С другой стороны, он отлично понимал цели, которые преследовала Пат – нельзя было придумать лучшей рекламы для пансиона «Лаванда», чем довольные лица и добрые слова его клиентов. Изабель уселась рядом с Дэном, и Никите ничего не оставалось, как последовать ее примеру.
Пат быстро сделала пару кадров и весело провозгласила:
– Отлично! А теперь давайте выпьем!
Двигалась она стремительно. Энергии в немолодой английской леди было хоть отбавляй. Через несколько секунд на столике перед диваном уже стояла открытая бутылка белого вина, четыре бокала и блюдо с фруктами. Никита протянул было руку к бутылке, но Дэн величавым жестом остановил его и сам наполнил бокалы. При каждом движении старик непроизвольно морщился – у него, по всей видимости, сильно болела поясница.
