Лантерн. Русские сны и французские тайны тихой деревни - страница 110
Она смотрела на него покровительственно и даже с некоторой иронией.
«Ты себе даже не представляешь, дорогая, насколько глубоко мне приходилось погружаться в исторический контекст в последние несколько дней», – подумал Никита. И сказал:
– У тебя отлично получается, должен признать. У меня такое чувство, как будто я уже побывал в Средневековье. Надеюсь, что это только начало!
Точное местонахождение пансиона «Лаванда» навигатору оказалось неизвестно – улочки с нужным названием на его карте не было. Последний километр Никита проехал, руководствуясь исключительно устными указаниями Пат. Добравшись до места, он мысленно снял все претензии к навигатору – улицы как таковой не существовало. Дом стоял на отшибе, в тупике, в конце узенькой, отсыпанной гравием дорожки.
Никита первым вышел из машины.
Хозяйка махала ему рукой с просторной крытой террасы:
– Бонжур!
– Бонжур, Пат!
Никита одарил ее сияющей улыбкой.
Патриция вышла на жаркий двор, чтобы встретить гостей. Высокая, статная, с загорелым лицом, она выглядела превосходно, хотя заочно, по голосу Никита представлял ее более молодой. В свои шестьдесят пять или, возможно, даже семьдесят лет она производила впечатление сильной, пышущей здоровьем женщины.
Подошла Изабель.
Она сняла солнцезащитные очки и протянула Патриции руку:
– Изабель.
Пат продолжала радушно улыбаться, но как будто немного замешкалась с ответом.
– Бонжур, Изабель! Я Пат. Проходите в дом, я покажу вам вашу комнату.
У нее был заметный акцент, который Никита уловил еще по телефону.
Для Никиты пробил час икс. Ему казалось, что вся его дальнейшая жизнь теперь зависела только от того, что в следующую минуту скажет или сделает Изабель.
Пат удалось создать в маленьком пансионе подкупающе домашнюю атмосферу. Обстановка комнаты не имела ничего общего со стандартным отельным интерьером. Вязаные покрывала на кроватях, вышитые наволочки, платяной шкаф с наивной росписью на дверцах, засушенные растения под стеклом вместо картин – все дышало любовью к дому. Большое французское окно открывалось прямо в сад.
Изабель огляделась, бросила сумку в кресло и вышла наружу. На выложенной камнем площадке стояла садовая мебель с мягкими подушками и круглый мозаичный столик.
– Какая прелесть! Никита, ты только взгляни на это! – сказала она.
Рисунок под стеклом столешницы был выложен из пуговиц разного размера. Цветные и перламутровые, черные и белые. С двумя дырочками, с четырьмя и на невидимой нижней ножке – они составляли ритмичный орнамент, от которого трудно было оторвать взгляд.
– Я никогда не видела ничего подобного!
Изабель оглянулась на Пат.
– Потрясающая идея и отличное исполнение! Чья это работа, Пат?
Патриция не скрывала гордости:
– У этого столика была совершенно испорчена поверхность. А у меня накопилось несколько коробок с пуговицами от старой одежды. Я, знаете ли, всю жизнь занимаюсь рукоделием и собираю всякие полезные мелочи. Видите, я нашла им прекрасное применение. Муж все равно грозил выбросить все мои запасы.
Никита отдал должное изобретательности и художественному вкусу Пат – столик был и правда хорош. Однако все его внимание было сосредоточено на девушке, которая сидела в плетеном садовом кресле и казалась совершенно умиротворенной. На ее лице не было ни малейших признаков недовольства. Никита приободрился.
– Располагайтесь. Возможно, вы захотите принять душ после дороги – полотенца в ванной, – сказала Патриция, передавая Никите ключи от комнаты. – Этот ключ от двери, которая ведет в дом, а второй – от выхода в сад. Когда отдохнете, приходите в гостиную. Я познакомлю вас со своим мужем.
Как только Патриция удалилась, благостное выражение мигом слетело с лица Изабель. Она вскочила с места, втолкнула Никиту в комнату и захлопнула за собой створки французского окна.
– Что это значит? Ты собираешься жить со мной в одной комнате? – яростно зашипела она. – Мы так не договаривались!
«Началось! – с досадой подумал Никита – Рано я расслабился. Ну что ж, придется с этим поработать».
Он заговорил негромко, спокойно, стараясь придать вес каждому слову:
– Я обзвонил все отели Каркассона. Свободных мест нет. Ты же сама понимаешь, сейчас разгар сезона. Даже эта комната досталась совершенно случайно. Просто повезло. Сначала Пат отказала. Потом клиент отменил бронирование прямо накануне приезда, и она сама мне перезвонила. Спроси ее, если хочешь.
– Не собираюсь ничего выяснять! Я немедленно уезжаю! – выпалила Изабель, схватила сумку, покружила с ней по комнате и с размаху села в кресло.
Демонстрируя покорность судьбе, Никита развел руками:
– Конечно, если ты так решила, мы уедем вместе. Я тебя сюда привез, значит, я доставлю тебя обратно. Это не обсуждается. Но, раз уж мы здесь, может быть, хотя бы посмотрим крепость? Времени у нас с тобой вполне достаточно.
Ответное молчание Изабель сказало Никите больше, чем слова. Уезжать ей, очевидно, не хотелось. Но и сдаваться без боя тоже.
– Я могу спать в машине, если ты мне настолько не доверяешь, – глядя на нее честными глазами, предложил Никита.
Девушка презрительно дернула плечами и не двинулась с места.
– Пат очень милая, правда? – Никита присел на одну из кроватей. Матрас под ним приятно спружинил. – Я не удивлюсь, если она сама связала эти покрывала и вышила наволочки.
Изабель продолжала дуться. Требовалось любой ценой переключить на что-то ее внимание и втянуть в разговор на нейтральную тему. Никита наугад перебирал все, что приходило на ум или попадалось на глаза:
