Лантерн. Русские сны и французские тайны тихой деревни - страница 39

Раздался звонок в дверь. Вернулись монтажники, и все снова завертелось колесом.

Прошел еще час или даже больше. Заработал телевизор. И – ура! – Интернет стал доступен практически в любой точке первого и второго этажей. На третьем этаже сигнал был слабый и неустойчивый, но Никиту это не смущало. Милая девушка, которая оформляла заказ по телефону – спутниковая фея – предупреждала, что мощности может не хватить.

Закрыв за монтажниками дверь, Никита в изнеможении рухнул на диван. Он устал и дико проголодался. Основных вариантов было два: ждать вечернего открытия ресторана или самому варить спагетти. Никита предпочел третий вариант – более творческий и более рискованный. Он отправился в бар.

Пьер был очень занят. Он передвигал тяжелые основания больших зонтов, чтобы вернуть на место тень, которая съехала в сторону от столиков и посетителей бара. Свободных мест на улице, разумеется, не было. Как и в первый раз, Никита устроился внутри.

– Бонжур, Никита! Одну минуту! – Пьер отнес на кухню поднос с посудой и вернулся, вытирая руки салфеткой. – Как ваши дела? Выпьете что-нибудь?

– Я буду светлое пиво. И еще я ужасно голоден. Пропустил ланч, – признался Никита.

Бармен с укоризной покачал головой. Никита заискивающе улыбнулся.

– Я знаю, что у вас бар, а не кафе. Но, может быть, накормите меня чем-нибудь в виде исключения? У меня в доме весь день работали люди, не мог отойти.

– Хорошо, – сжалился Пьер, – попрошу жену сделать сэндвич. Но сначала принесу выпить.

Никита одним махом осушил половину высокого бокала. Больше всего в пиве он ценил вкус первого глотка. Длинного, холодного, с плотной пеной на верхней губе. Только прочувствовав его до конца, он позволял себе отвлечься на то, что происходило вокруг. Он знал, что сегодня восторг первого глотка испытать уже не удастся. Только в следующий раз, когда он будет заново выстрадан.

Перед Никитой появилась тарелка с сэндвичем. Жена Пьера не пожалела продуктов – между гигантскими ломтями домашнего хлеба лежал изрядный кусок ветчины, кругляшки сладких помидоров и тонкие ломтики мягкого белого сыра. К бутерброду прилагалась миска с прохладными листьями салата и блюдце с оливками.

Со вторым стаканом пива Никита пересел за освободившийся на улице столик. Площадь выглядела как обычно. Некоторые туристы сидели под зонтиками кафе и бара, другие фотографировали. В туристическом офисе, судя по всему, тоже было оживленно. Изабель! Он вспомнил о пакетике фиалковых конфет, который остался дома. Сходить за ним было делом пяти минут. Никита критически оглядел свою не слишком чистую футболку – голод погнал его из дома с такой силой, что переодеваться было некогда. А теперь еще запах пива… «Нет, не сегодня», – решил он.

Народу в баре поубавилось.

Пьер притормозил около его столика.

– Все хорошо? Желаете еще чего-нибудь?

– О, Пьер, все супер! Передайте мое восхищение и благодарность вашей жене! Я пока не могу придумать нового желания! Хотя нет, есть одно. Вот если бы кто-нибудь повесил мне на стену акварель, которую я вчера купил в Тулузе! Сам не могу: нет инструментов.

Бармен добродушно усмехнулся, однако слова Никиты были шуткой лишь отчасти.

– А если серьезно, Пьер… Не могли бы вы порекомендовать помощника? У меня в доме будет много мелкой работы в ближайшее время: отремонтировать ванную, повесить картины и люстры. Готов заплатить за все это разумные деньги. Вы же наверняка знаете всех трудоспособных мужчин в деревне и ближайшей округе. Найдите не сильно пьющего, пожалуйста. Чтобы на него можно было положиться.

Никита по-приятельски подмигнул бармену.

Тот озадаченно потер шею и пообещал:

– Я подумаю.

Эти райские места притягивали не только туристов. Здесь оседало много благополучных пенсионеров из разных стран Европы. Их привлекал теплый, мягкий климат, хорошая экология и относительно недорогая жизнь. По тем же причинам сюда съезжались легкие на подъем одиночки в поисках временной работы, так что найти свободные руки проблемы не составляло. Гораздо труднее было отыскать мастера, который не уйдет в загул после первой оплаты.

Никита допил второй стакан и подошел к Пьеру, чтобы расплатиться.

Отсчитывая сдачу, тот сказал:

– Если у вас есть время, подождите немного. Я пошлю мальчишку, который помогает на кухне, к одному парню, англичанину. Живет рядом, за углом. Я слышал, он недавно закончил ремонт в доме пожилой леди. Его все очень хвалят. Может, у него найдется время для вас. Пьет умеренно. По крайней мере, в моем баре сильно пьяным я его не видел.

Никита заказал еще рюмочку «Кира» и снова присел под зонтиком.

Через несколько минут из-за угла показался невысокий, ладный мужчина в мятых летних брюках и белой футболке. Он не спеша двигался прямиком к бармену.

Тот подвел его к Никите.

– Никита, это Майк. Я вам о нем говорил. Майк, это Никита. У него есть к вам дело.

Пьер тут же отошел в сторону, давая понять, что дальнейшее его не касается.

– Бонжур, – сухо сказал Майк.

Он сел напротив и расслабленно откинулся на спинку пластикового стула. В течение последующих десяти минут этот человек не проронил ни слова. Только внимательно слушал. При этом лицо Майка сохраняло нейтральное выражение, с которым он шел по площади. Попытки вовлечь его в разговор успехом не увенчались.

Когда Никита рассказал все, что мог, о своем доме и предстоящей работе, Майк неожиданно спросил:

– Вы говорите на английском?

Никита почувствовал досаду. «Я что же, зря распинался?» – подумал он. Но виду не подал, а просто перешел на английский: