Лантерн. Русские сны и французские тайны тихой деревни - страница 55
На подъезде к деревне Майк сказал:
– Мне надо купить продуктов. Заедем в супермаркет, если не возражаешь.
Никита не возражал. Идея Молчуна оказалась очень кстати: его припасы были на исходе.
Стоя в очереди у кассы, Майк пожаловался:
– Все дорожает. Раньше корзинка продуктов стоила тридцать евро, а сейчас – минимум пятьдесят. Каждый раз отдаешь целое состояние! И попасть в магазины здесь, во Франции, очень сложно, постоянно закрыты. Минимум двухчасовой перерыв в середине дня, и вечером рано закрываются. Еще я не могу привыкнуть, что в субботу надо успеть закупиться до ланча, иначе потом не будет шансов до понедельника. Только представь, приезжаю в последний момент – все, дверь уже закрыта.
Он помолчал и злорадно добавил:
– Как правило, оказывается, что не только я такой растяпа. Перед входом всегда стоят еще один-два иностранца, которые чешут затылок.
После плотного обеда и домашнего вина разгрузка строительных материалов далась Никите с трудом. Глядя на него, Молчун только тихо посмеивался.
– В понедельник утром хочу сразу приступить к работе, – твердо заявил он. – Все материалы должны лежать на своих местах.
Не обращая ни малейшего внимания на укоризненные взгляды и душераздирающие вздохи Никиты, Молчун заставил его перенести половину коробок и пакетов из прихожей на второй этаж. Другую половину он добросовестно взял на себя. После этого по-хозяйски напился в кухне воды из-под крана, кивнул на прощанье Никите и ушел.
– В понедельник в восемь утра, как договорились. Деньги за бензин я добавлю к общему счету, – сказал он уже на пороге.
С трудом шевеля уставшими ногами, Никита в очередной раз поднялся на второй этаж и надолго встал под душ.
Потом он валялся на кровати, лениво перебирал в памяти впечатления дня и даже ненадолго задремал. А проснувшись, некоторое время наблюдал, как мрачнеет за окном пасмурное небо.
– Ну что, старик, так и будем лежать? Или что-нибудь придумаем?
Тело ныло от непривычной нагрузки, но душа требовала действия.
Никита с трудом встали, со стоном потянулся и для начала побрел вниз на поиски планшета. Оля не ответила на звонок.
Он налил себе минералки и сложил в одну кучу рядом с диваном планшет, телефон, фотоаппарат и пульт от телевизора. Никита снова принял горизонтальное положение и только собрался заняться разбором отснятых фотографий, как в телефоне звякнуло пришедшее сообщение: «Не могу говорить, позвоню позже. ЦО». На Ольгином языке «ЦО» означало «Целую. Оля».
– И на том спасибо, мадам, – желчно отреагировал Никита. – Хотя непонятно, где вас носит.
С самого утра Ольга была не в духе. Разговор с мужем накануне вечером, экскурсия по его «французской» кухне и совместное приготовление ужина – все это казалось очередной победой Никиты и ее поражением. Ни кофе, ни утренняя болтовня Алекса не развеяли мрачного настроения. Внутри бесновались волны бабьего протеста, разнося в клочья душевный покой и сбивая настройки семейных связей.
Весь день она кружила по квартире, тщетно пытаясь отвлечься, но привычные дела все больше раздражали.
Ближе к вечеру, с трудом сдерживая злые слезы, Ольга начала обзванивать подруг. Впервые в жизни она собиралась сознательно сделать что-нибудь назло мужу.
Не подозревая о нависшей над ним опасности, Никита счел весточку от жены хорошим знаком. Ворчал он, скорее, из суеверия, чтобы не спугнуть маленькую удачу, которая приближала его к победе.
Он закинул руки за голову и мечтательно поднял глаза к потолку.
– Изабель! Я же хотел навестить Изабель!
Эта мысль пришла в голову очень кстати. Усталость и тяжесть в мышцах моментально куда-то улетучилась. Никита сбегал наверх за джинсами и свежей рубашкой. В кухонном шкафу нашел пакетик с фиалковыми конфетами, прихватил «куртепляшку» и выскочил на улицу.
Ветер нес запах влаги. Косые полосы в небе за холмами ясно говорили о том, что дождь на подходе.
Через считанные минуты запыхавшийся Никита входил в дверь туристического офиса.
Изабель стояла на своем месте за высоким прилавком. Перед ней выстроилось несколько покупателей с книгами и сувенирами. Ее коллега помогала клиентам в зале.
Никита молча встал в сторонке. Изабель деловито обслуживала одного, второго, третьего туриста.
Дождавшись своей очереди, Никита протянул ей фиалковый пакетик и вкрадчиво сказал:
– Бонжур, Изабель.
Только в этот момент девушка его заметила. Она вспыхнула, заулыбалась и тут же сделала серьезное лицо, потому что следом за Никитой пристроилась пожилая дама с почтовыми открытками.
– Спасибо, Никита, но, боюсь, мне надо работать, – тихо проговорила Изабель, пряча конфеты. – Хотя мы скоро закрываемся.
– Я буду ждать вас в соседнем баре, у Пьера, – сказал Никита, закрепив успех лучезарной улыбкой. – Вы же не откажетесь выпить со мной кофе?
– Хорошо, я приду, – торопливо прошептала Изабель и обратилась к женщине в очереди. – Бонжур, мадам.
Никита занял в баре место за стойкой и заказал рюмочку «Кира». По случаю холодного ветра все посетители перебрались внутрь. Зонты на площади уже были сложены и туго затянуты в пластиковые чехлы, уличные стулья столбиками один на другом стояли под сводами каменной галереи.
– Дождь будет, – флегматично заметил Пьер, вытирая стаканы. – Давно пора. Фермеры жалуются, что поля совсем высохли.
Никита для порядка изобразил на лице заинтересованность и переключился на более близкую для себя тему:
– Пьер, я так вам благодарен за знакомство с Майком! Он просто находка! Мы сегодня ездили за материалами. Он очень помог. Сейчас я даже не представляю, как справился бы с этим без него.
