Лантерн. Русские сны и французские тайны тихой деревни - страница 64
Отец Жанны, граф Раймунд VII Тулузский, считался покровителем ереси, хотя сам он оставался верным католикам и никогда не примыкал к катарской церкви. Тень отца падала и на маленькую Жанну – при французском дворе к ней относились настороженно, несмотря на то, что Бланка Кастильская воспитала ее ревностной католичкой. Жанна Тулузская и принц Альфонс родились в один год. После того, как Жанну привезли в Париж, они росли вместе, и по достижении возраста четырнадцати лет между ними был заключен запланированный брак. Родители молодоженов, граф Раймунд и Бланка Кастильская, были двоюродными братом и сестрой. По законам католической церкви брак между их детьми не мог быть заключен. Для устранения этого неловкого препятствия папа римский подписал документ, который освободил Альфонса и Жанну от кровного родства.
Граф Альфонс де Пуатье всю жизнь оставался тенью своего великого брата, Людовика Святого. Он участвовал во всех войнах и Крестовых походах короля, а Жанна везде следовала за мужем. Альфонс с детства отличался слабым здоровьем. Он умер в Италии, на пути домой из Туниса, через год после смерти Людовика Святого, в конце Восьмого крестового похода. Жанна умерла спустя три дня после кончины мужа. Поговаривали об отравлении: уж очень странной казалась внезапная смерть крепкой от природы Жанны в возрасте 51 года. Граф Альфонс и графиня Жанна не оставили наследников. То ли из-за кровного родства, то ли по причине плохого здоровья графа, детей у них никогда не было. Завещание Жанны, составленное в пользу лангедокских родственников, признали недействительным, и земли графов Тулузских впервые перешли под власть французской короны, хотя в тот раз и ненадолго. Лишь после окончания Столетней войны с Англией, которая продолжалась с перерывами 116 лет, графство Тулузское навсегда стало частью Франции.
Графиня задержала взгляд на муже, который с важностью рассуждал о правилах соколиной охоты. Все вокруг, включая Деда, слушали его с большим вниманием. Эдвард – из искреннего любопытства, Гобэр – со сдержанной вежливостью, остальные же демонстрировали раболепие.
– Ах, госпожа! Сегодня ваш супруг изъявил намерение немедленно выдать меня замуж. – Юная Изабелла решила воспользоваться ситуацией и отвести от себя нежданную напасть. – Но я боюсь, что мой будущий муж не понравится мне! Мои родители так любили друг друга, я не мыслю другой жизни в браке!
Графиня Жанна в изумлении отстранилась от девушки:
– Да в своем ли ты уме, дитя мое?! Твой долг – быть покорной и преданной своему мужу, каким бы он ни оказался. Если не хочешь замуж, тебе одна дорога – в монастырь.
– О, нет! Я не хочу в монастырь! Там так тоскливо! В замке хоть что-то происходит: устраивают большую охоту, приезжают гости. Жаль только, что на пиры у нас больше не зовут трубадуров и музыкантов-жонглеров! В старые времена, говорят, праздники в наших краях были куда веселее. Особенно, как я слышала, блестящим был двор ваших предков, госпожа, графов Тулузских. Они ведь покровительствовали искусству трубадуров?
– Церковь и наш король, Людовик Святой, считают праздность и развлечения искушением дьявола, – назидательно сказала Жанна. – Похоже, мой супруг, граф Альфонс, совершенно прав: тебе давно пора замуж. Твои глупые мысли не доведут тебя до добра.
От слов графини Жанны Никита поежился. «Бедная девочка, – подумал он. – Помощи ей ждать неоткуда».
В этот момент со стороны господского стола раздался властный голос Альфонса де Пуатье:
– Изабелла, подойди сюда!
Все разговоры немедленно стихли. Девушка испуганно оглянулась на Жанну, потом нашла глазами отца. Тот сидел, понурившись, не решаясь взглянуть на дочь.
Изабелла вышла на середину зала и поклонилась графу. Никита двинулся было вслед за ней, но, поймав отчаянный взгляд Эдварда, остановился поодаль. Он скорчил Деду многозначительную гримасу, которая должна была означать: «Все под контролем». Однако, судя по волнению старика, тот не был в этом уверен.
– Познакомься со своим будущим супругом, Изабелла, – торжественно произнес граф де Пуатье.
Немолодой, худощавый мужчина с седой бородкой клинышком, который сидел с краю, почти на углу стола, поднялся и двинулся к девушке.
Никита напрягся, узнав это лицо и характерную плавную походку: «Антиквар?! Дождался, значит, своего часа, старая сволочь!»
– Госпожа! – в отчаянии простонала Изабелла, но графиня Жанна даже бровью не повела. Она с любовью смотрела на мужа.
Потухший взгляд Изабеллы скользнул по лицам графской свиты и вдруг остановился на Никите. Восторг зажегся в ее глазах, но уже через мгновение сменился глубокой печалью.
– Ты пришел за мной… слишком поздно, любимый… – прошептала она.
– Неожиданно, – пробормотал Никита. – Не знаю, Изабель ты или Изабелла – в общем-то, неважно. И давно ли я твой любимый, разберемся потом. Надо что-то срочно придумать, чтобы избавить тебя от старого черта.
Ничего придумать он не успел, потому что девушка лишилась чувств. Как в замедленной съемке, она падала на каменный пол. Не понимая, что делает, Никита протянул к ней руки, сделал два стремительных шага и в последний момент подхватил обмякшее тело.
По залу пронесся всеобщий вздох. После секундного замешательства толпа пришла в неописуемое волнение, поднялся шум.
– Схватить этого бродягу! – закричал начальник графской охраны. – Как он здесь оказался?
Несколько рыцарей налетели на Никиту. Они выхватили у него бесчувственную Изабеллу, а его самого опрокинули навзничь. Последнее, что он увидел, был огромный кулак в перчатке из мелких железных колечек, который несся ему прямо в лицо.
