Лантерн. Русские сны и французские тайны тихой деревни - страница 69
– Вечером в деревне праздник, – сообщил Пьер. – Обычно на него приезжает толпа народу, не протолкнуться. Будут продавать готовую еду, напитки, всякие изделия ручной работы. Мэрия обещала фейерверк. Надеюсь, что в этот раз они устроят его на променаде ниже по склону или на смотровой площадке. В прошлом году фейерверк запускали прямо здесь, на площади. Кошмар! Не представляю, в чью голову могла прийти такая бредовая идея! Все было в дыму, грохот стоял ужасный, и самого фейерверка толком никто не увидел. Разве что те люди, которые живут в долине – самые разумные, потому что не поехали в деревню и смотрели издалека.
Тон Пьера свидетельствовал о том, что бармен не одобрял идею деревенского праздника. Это показалось Никите странным.
– Вы не любите шумные праздники, Пьер? Много посетителей – разве это не прекрасно для вашего бизнеса? – полюбопытствовал он.
– Наоборот, сплошные убытки! – раздраженно ответил Пьер. – Все пьют разливное пиво, которое продают на площади. Передвижные туалеты устанавливают на смотровой площадке, но людям лень пройти двести метров, и они пытаются пользоваться туалетами в наших двух заведениях. Потом не отмыть! Раньше я пытался с ними бороться, но это бесполезно, скандалы только во вред репутации. Поэтому последние годы я закрываюсь на время праздника. Сегодня бар открыт только до пяти часов. – Пьер прекратил ворчать и хитро улыбнулся. – Имейте это в виду, Никита, если захотите выпить рюмочку «Кира»!
– Обязательно учту! – подхватил его улыбку Никита. – Мне бы не пришло в голову, что деревенский праздник может быть катастрофой для местного бара. Но теперь я вас понимаю.
– Мне не нужна толпа, которую я не в состоянии обслужить. Дайте мне стабильное количество посетителей. Не мало, но и не слишком много, – подытожил Пьер.
«Пожалуй, это верно для любого бизнеса, по крайней мере, для сервиса», – подумал Никита.
В кармане запиликал мобильный телефон. Первая мысль Никиты была об Ольге – наконец-то она решила поговорить. Наверное, хочет как-то загладить вину. Но нет, звонок поступил с незнакомого местного номера.
– Бонжур! Это Натан Морель, антиквар. Я звоню по поводу гравюр и рисунков, которые вы у меня купили. Они готовы, их можно забрать.
– Спасибо, месье Морель! Отличная новость! Я готов приехать прямо сейчас, если вы не против.
Уже знакомая дорога показалась Никите легкой и недлинной. Только машин по случаю субботы было больше, чем обычно. Несмотря на это, через два часа, как было обещано, Никита припарковался около антикварного магазина.
Дядюшка Натан сидел за своим роскошным рабочим столом на гнутых ножках с бумажной картотекой и компьютером – его кропотливая работа не имела ни конца, ни края. Он поднял голову на звук колокольчика у входной двери.
Никита содрогнулся. Поверх узких очков на него смотрел злобный Инквизитор. Или, может быть, престарелый жених бедняжки Изабеллы?
Не подозревая о своей злодейской репутации, Антиквар заулыбался:
– Вы так быстро доехали! Очень рад! – Он и правда был рад тому, что странный клиент не заставил его слишком задерживаться в магазине в субботу. – Пойдемте, я покажу ваше приобретение в законченном виде.
Лавируя между драгоценными экспонатами, он подвел Никиту к накрытому фланелью столу, на котором были разложены оформленные работы.
– Это превосходно!
Никита не лукавил. В обрамлении хорошо подобранных паспарту и багетов гравюры и рисунки действительно выглядели великолепно.
– Я вам очень благодарен, месье Морель. Никто не сделал бы этого лучше.
Антиквар с достоинством поклонился. Он воспринял похвалу как заслуженную, но все равно ему было приятно. Он протянул Никите счет за сделанную работу, от которого у того на секунду вытянулось лицо – он не ожидал, что оформление обойдется так дорого. Антиквар с лихвой отыграл те тридцать евро, которые уступил, продавая гравюры.
Впрочем, еще раз взглянув на разложенную перед ним красоту, Никита утешился: не каждому подбирает рамки университетский профессор, преподаватель истории искусств.
– Вы хотели взглянуть на буфет, – напомнил Антиквар. – Пойдемте.
При повторном осмотре буфетов Антиквар, как опытный продавец, Никиту не торопил. Лишь аккуратно подбрасывал профессиональные комментарии по поводу уникальной резьбы и отличной сохранности, рассказывал о высоком уровне реставрации, сокрушался, как сложно найти именно то, что нужно, даже в такой богатой антиквариатом стране, как Франция. Последний аргумент окончательно утвердил Никиту в мысли купить один из буфетов: он действительно был хорош и подходил по размерам. Возможно, в результате продолжительных поисков ему удалось бы дешевле купить что-то похожее, но это был не его метод.
Стараясь не подавать вида, что уже все решил, Никита приступил к торгу. Антиквар оказался достойным противником – в течение получаса их разговор несколько раз уходил в сторону, затем возвращался к стоимости буфета и вновь откатывался на посторонние темы.
– Почему этот благородный старец бросает книгу в огонь? – спросил Никита, разглядывая внушительного размера картину в строгой раме.
– Этот, как вы выразились, благородный старец – Святой Доминик. А книга в данный момент не летит в огонь, а вылетает из него невредимая. Довольно известный сюжет.
Это было сказано нейтральным тоном, однако Никита почувствовал себя никчемным двоечником.
Святой Доминик (Доминго де Гусман Гарсес) родился в 1170 году в Испании, в знатной кастильской семье и с самого детства посвятил свою жизнь церкви. Впервые попав в Лангедок, он был удручен господством катарской ереси в этих краях. После первых неудачных попыток вернуть заблудшие души в лоно католической церкви ему стало понятно, что бороться с альбигойской ересью надо ее же оружием – неустанными проповедями и личным примером аскетичной жизни.
