Бельканто - страница 50

– Мы оба рабы обстоятельств, вы и я, – произнес Месснер по-французски, на том языке, на котором говорил дома, в Швейцарии. – Правда, «рабы» нехорошо звучит. Пусть будут «слуги». Слуги обстоятельств.

Он опустился на табурет у рояля и проследил глазами за взглядом Гэна.

– Мой бог, – произнес он спокойно, – неужели это девушка?

Гэн ответил, что да, девушка.

– Откуда она здесь взялась? Раньше здесь не было никаких девушек! Только не рассказывайте мне, что они нашли способ переправить сюда других своих сообщников.

– Она здесь с самого начала, – сказал Гэн. – Их здесь две. Мы в первое время их просто не замечали. Вот эта – Кармен. А Беатрис, другая, пошла смотреть телевизор.

– Как это мы их раньше не замечали?

– Очень просто, не замечали, и все, – пожал плечами Гэн, совершенно уверенный, что уж он-то заметил это давно.

– Я только что был в кабинете.

– Значит, вы снова не заметили Беатрис.

– Беатрис. А эта – Кармен. Ну и ну. – Месснер встал. – Тогда с нами со всеми что-то не так. Будьте моим переводчиком. Я хочу с ней поговорить.

– Но вы сами прекрасно говорите по-испански.

– Мой испанский хромает, и глаголы я спрягаю неправильно. Пошли. Посмотрите на нее, Гэн, она пялится прямо на вас! – Это было правдой. Кармен увидела, что Месснер направляется в ее сторону, и от ужаса не могла даже моргнуть, застыла как статуя. Она молилась святой Розе Лимской о том, чтобы та ниспослала ей благословенный дар невидимости. – Либо ей приказали не спускать с вас глаз под страхом смерти, либо она хочет вам что-то сообщить.

Гэн встал. В конце концов, он переводчик. Он сейчас просто пойдет и будет переводить для Месснера. В то же время он чувствовал в груди странное трепетание – похоже на щекотку, только щекотали Гэна изнутри.

– Столь замечательное обстоятельство – и никто ни слова! – не унимался Месснер.

– Мы все были заняты новым аккомпаниатором, – возразил Гэн, чувствуя, что с каждым шагом ноги у него все более слабеют. Бедра, коленная чашечка, берцовая кость. – Мы вообще забыли о девушках.

– Да, признаю, что с моей стороны было непростительным мужским шовинизмом считать, что все террористы – мужчины. В конце концов, мир уже не тот. Необходимо помнить, что девушки точно так же могут выбрать профессию террориста, как и молодые люди.

– А я не могу себе такого представить, – сказал Гэн.

Когда они были уже совсем близко, Кармен нашла в себе силы положить руку на пистолет. Мужчины встали как вкопанные.

– Вы собираетесь нас застрелить? – спросил Месснер по-французски. Это простое предложение он не мог произнести по-испански, потому что не знал слова «застрелить» – а ведь все хотел выучить. Гэн перевел, и голос его звучал неуверенно. На лбу у Кармен выступил пот, глаза были по-прежнему широко раскрыты, и она не произнесла ни слова.

– Вы уверены, что она говорит по-испански? – спросил Месснер Гэна. – Вы уверены, что она вообще умеет говорить?

Гэн спросил ее, говорит ли она по-испански.

– Poquito, – прошептала она.

– Не стреляй в нас! – добродушно попросил Месснер и указал на пистолет.

Кармен оставила пистолет в покое и скрестила обе руки на груди.

– Не буду, – пообещала она.

– Сколько тебе лет? – продолжал Месснер.

– Семнадцать.

Это было похоже на правду.

– Какой у тебя родной язык? – спросил Месснер.

Гэн слегка изменил вопрос при переводе: на каком языке она говорит дома?

– Кечуа, – ответила она. – Мы все говорим на кечуа, но знаем испанский. – Тут она наконец попыталась заговорить о том, что заботило ее больше всего: – Мне надо лучше знать испанский. – Голос у девушки был глухой и хрипловатый.

– Ты говоришь по-испански вполне хорошо.

Что-то в ее лице изменилось от этой похвалы. Назвать это улыбкой нельзя было даже при очень сильном желании, однако брови Кармен дрогнули, и она чуть приподняла лицо, словно ловя солнечный свет.

– Я стараюсь учиться лучше.

– Как такая девушка связалась с такой компанией? – спросил Месснер. Гэн нашел вопрос слишком прямолинейным, но изменить при переводе не решился. Месснер достаточно хорошо понимал по-испански и мог поймать его на слове.

– Я хочу освободить народ, – ответила Кармен. Месснер почесал затылок.

– Они все говорят: «освободить народ». Но я никогда не мог понять, кто этот народ и от чего именно они хотят его освободить. Разумеется, я не закрываю глаза на проблемы, но в этом «освободить народ» столько неопределенности! Право же, гораздо легче вести переговоры с грабителями банков. Уж они точно знают, чего хотят: денег. Они хотят получить деньги и с их помощью освободить самих себя, а на народ им плевать. Так намного честнее, не правда ли?

– Вы кого спрашиваете: меня или ее?

Месснер посмотрел на Кармен и извинился по-испански.

– С моей стороны это грубо, – сказал он Гэну. – Мой испанский слишком скуден. – Он снова обратился к Кармен: – Но я тоже пытаюсь выучить его лучше.

– Sí, – ответила она. Ей не следовало болтать с ними. Командиры могут войти в любую минуту. Кто угодно может ее застукать. Она слишком у всех на виду.

– С тобой хорошо обращаются? Ты здорова?

– Sí, – снова ответила она, хотя и не совсем понимала, почему он спрашивает.

– Она настоящая красотка, – сказал Месснер Гэну по-французски. – Удивительное лицо – в форме сердца. Только не говорите ей об этом. Она, похоже, скромница, засмущаем барышню до смерти. – Он снова повернулся к Кармен: – Если тебе что-нибудь понадобится, дай знать кому-нибудь из нас.

– Sí, – с трудом вымолвила она.